– Лубнин и есть скрытая правда, – подытожила Анна. – И нам нужно выяснить, кто мог с ним контактировать в последние годы. Если он жив – где он теперь? Если мертв – где его тело?
– Необходимо поднять все старые архивы. И поговорить с теми, кто знал его лично. Возможно, перед своим исчезновением Лубнин упоминал о своих родственниках и прочих связях.
В кабинете повисла тишина, которая с каждой минутой становилась все более осязаемой. В голове у каждого крутилась одна и та же мысль: если Лубнин жив – он опасен. Если мертв – тайна, которую он хранил, опасна вдвойне.
Остаток дня прошел в разговорах и обсуждениях. Члены оперативной группы строили версии, критиковали, отбрасывали их и строили новые. Бумаги, схемы, снимки – все это было разбросано по столу, казалось, в хаотичном порядке, но в этом хаосе была своя логика.
– Допустим, Лубнин действительно жив, – рассуждая, Астафьев барабанил пальцами по краю стола. – Значит, все эти годы он где-то скрывался? Где он жил? Кто ему помогал?
– И что самое главное – почему объявился именно сейчас? – поддержала его Стерхова. – Убийца, кто бы он ни был, устроил манифестацию. Если говорить об отрезанных головах.
– Убитая сова на Совиной плахе… – тихо проронил Ромашов. – Ее отнесем туда же.
– Согласна с вами. Он явно адресует нас к старинной легенде. Вот только непонятно с какой целью.
– Затем, чтобы сбить нас с толку, пустить по ложному следу.
– Ах, как бы теперь нам пригодились документы, которые должен привезти Добродеев… – с сожалением вздохнула Анна.
– В любом случае, пока его нет, мы не должны топтаться на месте. – Сказал Астафьев.
По результатам обсуждения Стерхова направила несколько запросов в Красноярское управление. К шести часам вечера напряжение в кабинете достигло предела, и Анна устало потерла виски.
– Все, хватит. Давайте – по домам. Отдыхайте, переваривайте информацию. Завтра утром продолжим.
Ромашов засуетился, собирая бумаги. Анна обернулась к Астафьеву:
– Отвезешь меня в библиотеку?
– Запросто.
Вечернее небо уже загустело, превратившись в черную муть. Фонари загорались один за другим, рассыпая вокруг желтоватый свет.
Они подъехали к библиотеке, и Астафьев спросил.
– Вас подождать?
– Нет, не надо. – Анна отстегнула ремень. – Я доберусь сама.
Она пробежалась по морозу и вошла в дверь библиотеки. За стойкой, как в прошлый раз, сидела Тамара.
– Наверное принесли альманах? – догадалась она.
Стерхова кивнула и положила книгу на стойку.
– Пригодилась? – с любопытством спросила библиотекарша.
– Еще не знаю, – честно призналась Анна.
Тамара хитро прищурилась.
– Если вас так интересуют легенды и местные суеверия, я нашла для вас интересную книгу.
Анна устало вздохнула – ей было не до сказок.
– Времени на чтение практически нет. Если не трудно, перескажите мне вкратце.
Тамара оживилась, отложила в сторону очки, поправила волосы и заговорила:
– В продолжение легенды о Совиной Плахе я отыскала информацию, что шаманов хоронили на деревьях. Со временем, по преданиям, они превращались в сов. Но это еще не все. Коренные народы Северной Сибири в нашем регионе использовали умерших шаманов в ритуальных целях. И это можно считать своего рода посмертным жертвоприношением.
Анна слушала, но внутри нее все протестовало. Суеверия, домыслы… Неизвестность и так давила на нее тяжелым грузом, а тут еще эти сказки.
– Интересная теория, – сказала она наконец. – Но мне кажется, слишком далекая от современной реальности.
– А что есть реальность? – загадочно проронила Тамара.
– Мне нужен интернет, – будто извиняясь, сказала Стерхова.
Библиотекарша взглянула на часы.
– Минут через пять будет. Есть время обсудить вашу встречу с читателями. Давайте назначим дату.
– Сначала мне нужно сделать свою работу. Встречу назначим позже. Я пришла позвонить матери и получить электронную почту.
Тамара понимающе кивнула и жестом пригласила ее присесть. Анна достала телефон и набрала матери. Гудки… Один, второй…
– Аня?
Стерхова вдруг почувствовала, как напряжение последних дней ослабевает. Голос матери всегда ее успокаивал.
– Здравствуй, мама.
– Ты давно не звонила! Много работаешь? Устаешь?
Она улыбнулась.
– Дел очень много. Как ты себя чувствуешь?
– В общем – терпимо. Вчера заходила в твою квартиру. Цветы полила, погладила постельное белье, и так – по мелочи кое-что поделала.
– Спасибо, мама, но это не обязательно. Я все сделаю сама.
– Лучше молчи! – приказала мать, в ее голосе послышались знакомые, чуть скандальные нотки. – Сама! Вернешься из этой Сибири утром – вечером улетишь на Дальний Восток! Живешь как бобылиха, ни детей, ни мужа.
– Я побывала замужем, ты знаешь, чем это закончилось.
– Не все такие негодяи, как твой Иван.
– Почему сразу – негодяй? Просто влюбился в другую женщину.[1]
– А когда он вывез из вашего дома все, кроме твоей одежды? Это как называется?
– Иван всегда был хозяйственным.
– Послушай меня, доченька, не ставь на себе крест. На свете есть порядочные мужчины.
– Только вот где их искать. – Обронила Анна.
– Пожалела бы хоть меня…
– Я и жалею.
