Анна достала из кармана пакет и высыпала на столешницу три изуродованные пули. Металл был смят, края разорваны. Казалось, их варили в кислоте, били молотком или рубили зубилом.
Фетисов замер, глядя на пули. Потом взял одну и покрутил ее в пальцах.
– Что за черт? Кто это с ними сделал?! – воскликнул он. – Когда я лично извлекал их из трупа, они были в полном порядке!
– В таком виде их получили криминалисты, – спокойно сказала Анна. – У вас есть какое-то объяснение? Что происходило здесь в день извлечения пуль?
Фетисов долго молчал, растирая лицо руками. Потом глухо произнес:
– Я… Я не знаю. Может, подмена?.. Или… – он осекся, мельком взглянув на Ивана. – Если честно, не помню. Возможно, я был… не в форме.
– Пьян? – жестко спросил Астафьев.
Фетисов сердито фыркнул, но спорить не стал.
– Два года прошло. Может быть, что-то упустил. Но кто их испортил? И, главное, зачем?
За дверью послышался тихий шорох. Анна тут же вышла в коридор и увидела убегающую санитарку.
– Стойте! – она быстро догнала ее. – Подслушивали?
Сжимая в руках лоток с инструментами, та замешкалась. На вид ей было лет тридцать пять, худощавая, с заостренными чертами лица, она походила на испуганную птицу.
– Просто шла мимо.
– Но вы слышали наш разговор? – Анна взяла ее за плечо и слегка тряхнула.
Санитарка нервно сглотнула.
– Нечего слушать. Яков Гаврилович все правильно рассказал.
– Вы что-то знаете, не так ли?
– Я ничего не знаю. – Ответила санитарка и, вырвавшись из рук Анны, убежала.
Стерхова не стала ее догонять, понимая, что расспрашивать бесполезно.
Из кабинета вышел Астафьев, разочарованно покачал головой и протянул ей пакет с пулями.
Весь этот день был разъездным. После обеда Анна Стерхова отправилась в транспортное управление Северска к Зварыкину. Здание, в котором оно располагалось, выделялось на фоне остальных построек поселка: массивные колонны, треугольный фронтон и фасад с лепниной. Совершенно очевидно, что раньше это был клуб или дом культуры.
На входе в здание Стерхову задержал охранник, мужчина лет сорока, с лицом, излучавшим готовность отработать свой хлеб.
Он молча взял ее удостоверение, скользнул по нему взглядом и протянул обратно.
– Цель визита?
– Мне нужен Олег Борисович Зварыкин.
– Вам назначено?
Вздохнув, Стерхова посмотрела в сторону, словно удивляясь такой глупости, после чего спросила:
– Видели, что написано в документе? Я – подполковник юстиции, следователь. Попробуйте меня не впустить.
Охранник переглянулся с напарником, сидевшим за стойкой регистратуры. Но тот лишь пожал плечами. Тогда он достал рацию и что-то буркнул в нее. Выслушав ответ, повернулся к Анне.
– Ждите, сейчас вас проводят.
Через минуту явился еще один сотрудник охраны. Стерхову попросили сдать телефон и показать содержимое сумочки. Потом записали данные в журнал посещений. После всех проверок и формальностей охранник сопроводил ее до дверей кабинета и остановился.
– Ждите здесь.
Он вошел внутрь, и через пару минут вернулся:
– Проходите. Гедройц все подтвердил.
Наконец ее впустили в приемную, а затем в кабинет хозяина.
Зварыкин сидел за своим столом. Ему было лет пятьдесят, и он был похож на постаревшего мальчика: мелкий, светловолосый, с дурацкой, коротко подстриженной челкой. Одет в дорогой, не по размеру большой, пиджак и рубашку поло.
Когда Зварыкин вышел из-за стола, чтобы поздороваться, Анна увидела, что он невероятно низкого роста, и на его ногах дешевые нечищеные башмаки. В этом человеке совмещалось несовместимое. Впрочем, как и все в его кабинете, где дорогие драпировки на окнах соседствовали с медными чеканками на стенах.
– Чем обязан, Анна Сергеевна? – голос Зварыкина прозвучал по-взрослому сдержанно.
– Рада знакомству. – Она огляделась. – Могу я присесть?
– Да-да, конечно. Садитесь! – испытав неловкость, он чуть засуетился, но быстро собрался и степенно опустился в кресло.
В этот момент ей до ужаса хотелось заглянуть под его стол: достает ли он ногами до пола?
– Итак… – начал Зварыкин.
– Олег Борисович, – сказала Стерхова. – Я далека от мысли, что вам неизвестно, зачем я здесь.
– Ну, предположим.
– Вы также знаете, я приехала в Северск расследовать убийство москвичей на зимовье Совиная Плаха.
– К чему вы ведете? Я ни разу не видел их, ни живых, ни мертвых.
– Из чего следует, что мне бесполезно опрашивать вас по этому делу. – Вопреки сказанному, она достала из сумочки блокнот с ручкой и положила перед собой на стол. – Тогда, давайте поговорим о другом деле.
– Это еще чего? – спросив, Зварыкин непонимающе уставился на нее.
– Олег Борисович, что вам известно о тайном обществе «Клинок и Коготь»?
Он усмехнулся, но в его глазах появился испуг:
– Это всего лишь подростковая забава.
Анна вынула из сумки медную пластину и положила на стол перед ним.
– Знаете, чья она?
Он внимательно осмотрел бляшку, затем перевернул ее и указал на единицу, нацарапанную на обороте.
– Эта принадлежала Лубнину. Я сам ее вырезал и гравировал в мастерской училища. Откуда она у вас?
– Пластину обнаружили в зимовье Совиная Плаха.
Зварыкин пожал плечами:
– Значит, Лубнин потерял ее перед тем, как пропал.
Анна сменила тему:
