Потом Джексом даже не смог вспомнить, что он ел и пил за завтраком. Когда Рут возобновив свой монолог, он начал с напряженным вниманием следить за словами дракона, то и дело поглядывая на Брекки. Ее лицо было сосредоточенным — ведь она одновременно выслушивала трех драконов и четырех файров! Вдруг Рут смолк на полуслове, и Джексом судорожно вздохнул.
— Все в порядке. Просто они не стали гнаться за Нитями,— пояснила Брекки.— Мы и так в полной безопасности.
Завтра вечером крылья Бендена вылетают сражаться с Нитями над Нератом. Поэтому Ф’нору с Кантом не стоит сегодня переутомляться.
Джексом так резко вскочил, что скамья с грохотом опрокинулась. Пробормотав извинение, он поднял ее и, выйдя из хижины, направился к берегу. Остановившись на пляже, юноша посмотрел на запад и увидел вдали едва различимую дымку Нитей. Его снова затрясло, даже волосы на затылке встали дыбом. Бухта, обычно такая тихая и безмятежная, кишела рыбами. Они ныряли, выскакивали на поверхность и снова неловко плюхались в воду, как будто обезумели от бола
— Что это с ними?— спросил он подошедшую Шарру.
— У рыб сегодня пир — они большие любители Нитей. Обычно они успевают съесть их подчистую к тому времени, как драконы, вернувшись, приходят сюда искупаться. А вот и наши! Уже возвращаются!
«Хорошая была битва!— с торжеством заявил Рут, потом недовольно добавил: — Жаль, что мы не погнались за Нитями. Кант с Тиротом говорят, что за большой рекой нет ничего, кроме каменистой пустыни, поэтому глупо тратить пламя впустую. Уффф!»
Шарра и Джексом рассмеялись, увидев, как белый дракон выпустил столб пламени, так что едва не обжег себе нос.
Не успели большие драконы приземлиться, как вода в бухте успокоилась. Рут хвастался напропалую — теперь ему не нужно подпитывать пламя, потому что он точно знает, сколько камня потребуется на все сражение. Кант, явно забавляясь, терпеливо выслушивал похвальбу белого дракончика.
Тирот фыркнул и, сбросив мешок с остатками камня, вошел в воду. И сразу же, откуда ни возьмись, в воздухе закружилась целая туча ящериц и в радостном нетерпении повисла над ним. Старик бронзовый поднял голову к небу, еще раз фыркнул и, испустив громкий вздох, блаженно разлегся на мелководье. Файры тут же всей оравой набросились на него. Сначала они забросали дракона песком, а потом, пустив в ход все четыре лапки, принялись драить его гребень. Тирот прикрыл глаза прозрачным внутренним веком, и они, как две луны, поблескивали у самой поверхности призрачной подводной радугой.
Рядом взревел Кант, и тотчас половина ящериц бросила Тирота и устремилась к нему. Увидев, что старшие его обогнали, Рут заморгал и, встряхнувшись, робко вошел в воду на почтительном расстоянии от коричневого и бронзового. Четверо файров, помеченных цветными лентами, оставили больших драконов и принялись тереть белого малыша.
— Давай, Джексом, я тебе помогу,— предложила Шарра.
Оттирать шкуру дракона от вони огненного камня в любом случае занятие не из легких, и хотя на этот раз Джексому достался всего один бок Рута, он под конец работал, стиснув зубы.
— Говорила ведь я тебе, Джексом, чтобы ты не переусердствовал, — резко сказала Шарра. Закончив тереть хвост Рута, она выпрямилась и заметила, как юноша устало привалился к плечу дракона. Девушка повелительно махнула в сторону берегу.— Ступай немедленно! Сейчас я принесу тебе поесть. Да ты белее Рута!
— Я так никогда не приду в норму, если не буду упражняться.
— Прекрати бормотать, все равно тебя еле слышно...
— Только не надо твердить, что все делается для моей же пользы...
— Значит, для моей! Мне вовсе не улыбается снова с тобой возиться, если тебе станет хуже!
Девушка наградила его таким сердитым взглядом, что Джексом выпрямился и побрел к берегу. И хотя до его импровизированного ложа под деревьями было рукой подать, он с трудом дотащился туда на отяжелевших ногах.
Когда Джексом открыл их снова, кто-то тряс его за плечо. Над ним, вопросительно глядя в его лицо, склонилась Брекки.
— Как ты себя чувствуешь?
— Мне снова что-то снилось...
— И снова что-то страшное?
— На этот раз интересное... только я опять ничего не запомнил. — Джексом потряс головой, отгоняя ночные видения, и вдруг понял, что сейчас полдень. Рядом с ним похрапывал Рут. Чуть подальше, прислонясь к передним лапам Тирота, спал Д’рам. Ни Ф’нора, ни Канта не было видно.
— Ты, наверное, проголодался,— сказала Брекки, передавая ему тарелку и кружку, которые она принесла с собой.
— Долго я спал?— Джексом был недоволен собой. Он потянулся и почувствовал, как ноют мышцы.
— Несколько часов. Но тебе это только на пользу.
— В последнее время меня постоянно одолевают сны. Это последствие горячки?
Брекки заморгала, потом задумчиво нахмурилась.
— Дай подумать. Знаешь, я тоже здесь вижу больше снов, чем раньше. Может быть, это от солнца...
В этот миг проснулся Тирот. Он взревел и стал подниматься, засыпав своего всадника песком. Брекки коротко вздохнула и вскочила на ноги, не спуская глаз со старого дракона, который отряхивался от песка и расправлял крылья.
— Брекки, нам пора!— крикнул Д’рам.— Ты слышишь?
