— Я здесь, Н’тон,— Джексом продолжал старательно скрести хребет своего дракона, не переставая удивляться, почему насмешки Миррим не возымели на него особого действия. Бесполый недоросток! Глядя на идущего к ним Н’тона, юноша ощущал в душе странное чувство облегчения, обида отпустила его. В памяти мелькнула виденная в Форте картина: всадники, с нетерпением ожидающие, когда взлетит зеленая. Тогда он был рад, что Руту до нее нет дела. Конечно, можно пожалеть о том, что Рут никогда не испытает таких переживаний, но зато какое облегчение знать, что и самому не придется участвовать в подобном сборище!
— Ты, наверное, все слышал?— в голосе Н’тона звучала слабая надежда.
— Да, слышал. У воды звук разносится далеко.
— Чтоб ей ни Скорлупы, ни Осколков, этой девчонке! Мы все собирались с тобой поговорить... потом ты заболел, а теперь вот это... Так и не представилось случая...— сбивчиво оправдывался Н’тон.
— Ничего страшного. Как и у Миррим, у меня найдутся другие дела.
Н’тон громко застонал.
— Послушай, Джексом!— он крепко сжал плечо юноши, стараясь выразить свое бесконечное сожаление.
— Ты ни в чем не виноват, Н’тон.
— Рут понимает, о чем идет речь?
— Рут понимает, что у него чешется спина,— сказав это, Джексом с удивлением ощутил, что Рут ни капельки не расстроен.
«Вот-вот, как раз здееь! Теперь три покрепче!»
Джексом нащупал на мягкой гладкой шкуре небольшое шелушащееся пятно.
— Знаешь, .Н’тон,— продолжал он,— пожалуй, последний раз в Форт Вейре я начал догадываться — что-то тут не так... К’небел ожидал, что Рут полетит вдогонку за зеленой. Я подумал тогда, что, Рут, наверное, повзрослеет позже других драконов; ведь он родился таким маленьким...
— Он не повзрослеет, Джексом.
Юношу тронуло искреннее сочувствие, прозвучавшее в голосе бронзового всадника.
— Ну так что же? Он мой дракон, а я его всадник! Мы — единое целое.
— Он — единственный в своем роде!— горячо повторил Н’тон, ласково и в то же время уважительно поглаживая Рута по шее.— Как и ты, мой юный друг!— он снова сжал плечо Джексома, вложив в этот жест все, что осталось невысказанным. Из темноты донеслось дружелюбное ворчание Лиота и Рут, повернув голову туда, где лежал бронзовый, учтиво прокурлыкал в ответ.
«Лиот — отличный дракон. А его всадник — такой добрый! Они оба — наши настоящие друзья!»
— Знай, мы ваши друзья, что бы ни случилось,— сказал Н’тон, в последний раз почти до боли стиснув плечо Джексома.— Мне пора к Вайсору. Ты, правда, в полном порядке?
— Лети, Н’тон. Мне еще нужно почесать Рута.
Предводитель Форта помедлил еще мгновение, потом повернулся и стремительно шагнул к бронзовому.
— Пожалуй, Рут, нужно смазать это местечко маслом,— сказал Джексом. — Что-то я в последнее время совсем тебя забросил.
Рут повернул голову, в темноте голубое сверкание его глаз казалось еще ярче.
«Ты никогда меня не забрасывал».
— Если бы не забрасывал, ты не начал бы шелушиться.
«Просто ты был очень занят».
— Потерпи еще чуть-чуть. Я сбегаю на кухню — там есть свежее масло.
Глаза Джексома уже привыкли к черноте тропической ночи, и он беспрепятственно пробрался на кухню, отыскал банку с маслом и припустил обратно. Он чувствовал, что устал — и душой, и телом. Все-таки, что за несносный человек эта Миррим! С другой стороны, если бы он позволил ей и Пат присоединиться к ним... Ну да ладно, все равно раньше или позже он узнал бы вынесенный Руту приговор. Но почему сам Рут ничуть не огорчен? Возможно, если бы он, Джексом, настойчиво желал, чтобы его дракон проявил себя с этой стороны, Рут бы в конце концов все-таки созрел? Джексом снова печально подумал, что им так и не дали стать настоящим драконом и настоящим всадником: воспитывали в хол-де, а не в Вейре, где спаривающиеся драконы — обычное дело, факт, который все понимают и принимают. Однако он не мог сказать, что Руту были вовсе чужды любовные переживания; белый всегда разделял с Джексомом его сексуальный опыт.
«Я люблю тебя и люблю вместе с тобой. Вот только спина ужасно чешется».
«Тут уж ничего не убавишь и не прибавишь»,— подумал Джексом, поспешая через лес к своему дракону.
Рядом с Рутом кто-то был. Если только это снова Миррим... Джексом сердито ускорил шаги.
«Со мной Шарра»,— спокойно произнес Рут.
— Шарра?— справившись с неожиданно накатившим на него гневом, Джексом разглядел очертания ее фигурки.— Я принес масло. У Рута спина шелушится — я его совсем забросил.
— Ты никогда не забрасывал Рута,— с такой горячностью возразила девушка, что Джексом даже рассмеялся от неожиданности.
— Миррим случайно не...— начал он, протянув банку, чтобы она смогла окунуть в нее руку.
— Как же, пришла в слезах и, можешь мне поверить, ни у кого из нас не нашла ни капли сочувствия,— разгневанная Шарра принялась так сильно тереть Руту спину, что он робко пожаловался.— Извини, Рут. Так вот, Миррим отправили обратно в Бенден!
Джексом взглянул на берег, туда, где он недавно видел зеленого дракона,— Пат, и правда, исчезла.
— А тебя отправили ко мне?— насмешливо спросил Джексом, хотя в душе он не имел ничего против присутствия Шарры. Даже наоборот, он был рад, что она пришла.
