Джексом только назывался лордом, на самом деле Руатом управлял Лайтол; он принимал все решения и выступал в Конклаве от имени холда. Джексому еще только предстояло войти в права властителя Руата, если его назначение утвердят другие лорды. Конечно, это всего лишь дань обычаю — ведь на Дерне больше не было мужчин руатанского рода. К тому же Лесса, единственная чистокровная руатанка, уступила свое право на холд Джексому в день его появления на свет.
Джексом знал: ему не бывать всадником, потому что он должен стать лордом Руата. До ведь не может же он подойти к Лайтолу и сказать: «Я уже вырос и способен вести дела сам. Спасибо тебе за все и счастливого пути!». Слишком долго и самоотверженно трудился Лайтол на благо Руата, чтобы по первому требованию неопытного юнца передать холд в его руки. Для него Руат — вся жизнь. Ведь он так много потерял: сначала дракона, потом свою семью, ставшую жертвой алчности. Фэкса. Теперь все его помыслы сосредоточены на Руате, на его нивах и садах, на стадах, угодьях и мастерских...
Нет, если уж быть справедливым до конца, придется подождать, пока Лайтол, обладающий отменным здоровьем; закончит свой век, и только тогда вступить в свои законные права.
До если пока он не претендует на власть над Руатом, продолжал размышлять Джексом, почему бы им с Рутом не пройти обучение, необходимое всаднику и дракону? Ведь теперь, когда Нити падают с Алой Звезды в неурочное время, каждый боевой дракон на счету! Зачем же таскаться по полям с неуклюжим огнеметом, когда можно биться с Нитями куда более эффективно — пусть только Руту позволят жевать огненный камень! Хотя Рут вдвое меньше остальных драконов, это вовсе не значит, что он уступает им в других отношениях!
«Конечно же, нет»,— ответил с озера Рут.
Джексом поморщился — он не хотел, чтобы его горькие размышления стали понятны дракончику.
«Я услышал твои чувства, а не мысли,— спокойно заметил Рут,— Ты огорчен и раздосадован,— он приподнялся над водой, отряхивая крылья, и поплыл к берегу.— Ведь я — дракон. А ты — мой всадник. И с этим никто не может ничего поделать. Оставайся самим собой. А я — и так я!».
— Легко сказать!— воскликнул Джексом.— Они не разрешают нам быть теми, кто мы есть на самом деле! Они не допустят, чтобы я стал всадником! Кем угодно — только не всадником!
«Но ты — всадник. А еще,— Рут говорил медленно, как будто сам старался во всем разобраться,— ты — владыка холда. Ты — ученик Главного кузнеца и Главного арфиста. Ты — друг Менолли, Миррим, Ф’лессана и Н’тона. Рамота тебя знает. И Мнемент тоже. И меня они тоже знают. Тебе приходится быть сразу многими людьми. Это трудно».
Джексом смотрел на Рута, а тот, в последний раз взмахнув крыльями, аккуратно сложил их на спине.
«Теперь я чистый. Мне хорошо»,— заявил дракон таким тоном, как будто это должно было разрешить все снедавшие Джексома сомнения.
— Что бы я делал без тебя, Рут?
«Не знаю. Тебя хочет видеть Н’тон. Он был в Руате и отправился в Телгар. Коричневый малыш, который только что прилетал сюда, принадлежит Н’тону».
У Джексома перехватило дыхание. Уж Рут-то лучше всех знает, какой файр — чей. Сам он решил, что коричневый принадлежит кому-то из обитателей Руата.
— Что же ты мне раньше не сказал?— Джексом торопливо взгромоздился на шею Рута. Н'тон уже в Телгаре! Как раз сейчас, когда он так хотел поговорить с ним! Неудобно получилось... Он заставляет ждать Предводителя Вейра... У Н’тона наверняка не слишком много свободного времени.
«Мне хотелось поплавать,— ответил Рут.— А в Телгар мы не опоздаем,— Едва Джексом уселся, как белый сразу же взмыл ввысь,— Мы не заставим Н’тона ждать»,— Джексом раскрыл рот, собираясь напомнить Руту, что им еще не разрешается путешествовать во временном Промежутке, но они уже висели в мрачной бездонной пустоте.
— Послушай, Рут, а вдруг Н’тон поймет, что мы сделали скачок во времени?— стуча зубами, спросил Джексом в тот миг, когда они вынырнули из Промежутка прямо в жаркий телгарский полдень и повисли над массивными зданиями кузнечной мастерской.
«Он не станет спрашивать».
«До чего же самоуверен! — подумал Джексом.— Конечно, .ведь не ему Н’тон устроит головомойку! Каждый всадник знает, как опасны такие путешествия...»
«А я всегда знаю, в какое время отправляюсь,— без малейшего смущения ответил Рут.— Немногие из драконов обладают таким чутьем».
Не успели они сделать круг над владениями Фандарела, как огромный бронзовый Лиот возник из воздуха прямо над ними.
— Вот это точность!— восхитился Джексом.— Как ты ухитрился так рассчитать время?
«Совсем просто,— с нарочитой небрежностью заявил Рут.— Я узнал, когда коричневый файр вернулся к Н’тону — и полетел прямо в это “когда”».
Джексому было известно, что драконы не умеют смеяться, но исходившее от Рута чувство не оставляло повода для сомнений. Белый веселился — словно мальчишка, стянувший самый спелый плод с кухонного стола.
