Я бросаю быстрый взгляд на горящие серверы и фигуры акуманизированных, суетящиеся вокруг. Изгнанник быстр, почти быстрее меня. Нельзя позволить ему оторваться! С колотящимся сердцем я подношу руку к наушнику:
— Есть кто? Геймер? Вайфай?
К моему облегчению, тяжело дыша, отвечает Алья:
— Черный Кот? Мы опять отключились! Что Бражник делал, пока мы были вне игры?
Я следую за Изгнанником и в несколько прыжков достигаю крыш. Я вижу, как он исчезает на горизонте.
— Он пытался в одиночку сражаться с Изгнанником. Баблер, Каменное Сердце и Климатика ранены. А Изгнанник убегает!
— Следуй за ним, но будь осторожен! Я отслежу тебя через наушник!
— Где Ледибаг? Она ранена?
— С ней всё в порядке, не беспокойся о ней! Беги!
Изгнанник уже вне поля зрения. С болью в сердце я поворачиваюсь спиной к Марсову Полю и устремляюсь сквозь погруженный во тьму город. Вскоре я выхожу за периметр безопасности, установленный полицией и армией. Вертолеты тут же начинают преследовать меня, их прожектора идут за мной по пятам, но снег и ветер гораздо больше мешают им, чем мне. Ничего для этого не делая, я все-таки оставляю их позади.
Я прыгаю с крыши на крышу, все мои чувства сосредоточены на следе, оставленном Изгнанником — запах пепла и гари, узнаваемый среди тысячи. Не глядя, я активирую коммуникатор, встроенный в шест. Как я и боялся, я попадаю на автоответчик напарницы. Тревога сжимает горло.
У нее, наверное, закончилась трансформация. Да, так и есть! Тикки, должно быть, восстанавливает сейчас силы, и через несколько минут Ледибаг мне перезвонит! Она вернется!
Это также означает, что сейчас Маринетт беззащитна…
Вдалеке раздается взрыв. Где-то слева среди мрачных улиц появляется плотное облако пламени. С колотящимся сердцем я устремляюсь к нему. Со всё возрастающим беспокойством я понемногу узнаю окрестности.
Это мой округ. Мой квартал. Это…
«Ты ни разу не заподозрил, кто твой отец на самом деле?»
Сердце пропускает удар. Я еще ускоряюсь, на последнем издыхании, насмерть перепуганный. Нет, нет, нет! С самого начала Изгнанник знает про нас с Ледибаг — кто мы и где живем. Он мог бы напасть на наших близких до Парижа-Пикселя. Он мог устроить ловушки в наших домах, угрожать моему отцу, угрожать родителям Маринетт. Но он этого не сделал. В итоге мы предположили, что Мастер Фу, вопреки гневу, сохранил некоторые моральные принципы и не стал браться за невинных гражданских.
Он получил преимущество на Марсовом Поле, так чего ради менять тактику?
Почему? Почему сейчас?
— Изгнанник!
Второй взрыв. Пламя удваивается в ночи, сверкает. Мой квартал, моя улица. Особняк моего отца.
Мой дом. В огне.
Я приземляюсь перед нетронутыми воротами. Лимузина нет. Двери закрыты. Некому помочь. Никакой сигнализации, ничего!
— Отец! Натали!
Стекла особняка взрываются. Окна второго этажа выплевывают струи огня. Я кричу:
— ОТЕЦ!
Я перепрыгиваю через стену и бегу к входной двери, открываю ее ударом плеча. Мне в лицо пышет убийственным жаром. Я кашляю, мне уже не хватает воздуха, и душат испарения пожара.
— Натали? Отец!
Вестибюль заполнен пламенем. Огонь повсюду! Я поднимаю слезящиеся глаза на мраморную лестницу, потом на второй этаж. Я еще могу им помочь, я могу…
Снаружи доносится шипение, всё дрожит. Колонна дыма и пламени насквозь пронзает потолок. Порыв ветра отбрасывает меня назад. Я качусь по уже горячей плитке и кое-как уклоняюсь от падающих обломков и головешек. Краем глаза я вижу зияющую дыру в потолке, который понемногу обрушивается. Я встаю, пошатываясь, и пытаюсь подняться по мраморной лестнице. Кабинет Натали всего в нескольких метрах, а сразу за ним — кабинет отца!
И тут возникают бабочки. Повсюду одновременно. Через окна, двери, дыру в потолке. Бесчисленные. Они окружают меня, тянут, уносят далеко назад.
— Нет, Бражник, НЕТ!
Поток бабочек увлекает меня наружу. Я ударяюсь спиной в ворота из кованой стали, которые открываются от удара. Я качусь по снегу, на короткое мгновение оглушенный. Я на автомате встаю и снова устремляюсь ко входу в особняк.
— ОТЕЦ! НАТАЛИ!
Но бабочки преграждают мне путь, бесцеремонно отталкивают меня.
— Пусти меня! ПУСТИ МЕНЯ СПАСТИ ИХ! — кричу я в слезах.
Новый взрыв, и жуткая картина пригвождает меня к месту. Крыша восточного крыла обрушивается: там находилась мастерская отца. Последние стекла взрываются и изрыгают облака пламени. Внутри, в вестибюле теперь один сплошной пожар.
Весь особняк теперь один сплошной пожар.
Шест выскальзывает из моих пальцев, дрожащих, бессильных. Надо поднять его. Надо бежать. Надо двигаться, быстро! Сейчас!
Сейчас!
Но я не могу.
У меня не получается дышать.
У меня ничего не получается.
Это кошмар! Кошмар…
Бабочки, пекло, всё затуманивается. Ни один звук больше не срывается с моих губ.
Отец!
Отец…
— АДРИАН!
Я вздрагиваю от звука собственного имени. Растерянно оборачиваюсь.
Мертвенно-бледная Ледибаг только что приземлилась на улице. Леди Вайфай тоже здесь. Разлучник, Рисовальщик. Невидимка, которая стонет:
— Хлоя, перестань, всё кончено!
Она удерживает Антибаг, которая по-прежнему кричит в слезах:
— АДРИААААН!
