Беременность развивается медленно, но верно. Эмили отложила карьеру и остается в особняке, поскольку ее положение держится в тайне, чтобы не разжигать любопытства журналистов. Результат: она не сидит на месте, и убранство без конца меняется, пересматривается, переделывается.
Она перестраивает свою рабочую мастерскую в детскую. Ее фотостудия перемещена на чердак.
Ее квами дуется, испуганный столькими изменениями — синдром старшего брата? Она утешает его, как может.
Адриан родился. Его мать истощена, но на седьмом небе.
Когда я выхожу подышать воздухом после двадцати двух изнурительных часов схваток и истерик Эмили, уже рассвет. Холодно. Однако у меня чешутся руки. Мне всё еще кажется, что я держу на руках этого крошечного человечка.
Мой сын. Такой крохотный, такой хрупкий и уже такой важный. Чтобы защитить его, я готов противостоять всему миру.
Париж просыпается. Повсюду пробки и серость, как обычно. Но я никогда не находил город таким живым, таким красивым.
Один месяц. Скоро два…
Адриан так быстро растет. Но бессонные ночи еще часты — и порой бесконечны.
Диван чертовски удобен. Мне не хватает духу пойти лечь.
— Готово… Он, наконец, уснул!
Эмили плюхается рядом со мной.
— Уф… Все-таки растить младенца утомительнее, чем квами, — шутит она, еле ворочая языком.
— Ш-ш-ш, Адриан услышит тебя.
— Габи, ему шесть недель. Я как-то уверена, что он никому не расскажет.
Я разочарованно усмехаюсь. Она бросает нежный взгляд на люльку рядом с нами.
— Тем не менее когда, Габриэль? Однажды надо будет ему объяснить, правда? Я не хочу, чтобы мой квами прятался в моем собственном доме.
Изможденный, я закрываю глаза. По одной заботе за раз. В данный момент означенный квами редко спускается к нам, предпочитая дуться на чердаке. Эмили всегда занималась им, как единственным ребенком. Вероятно, он плохо справляется с резкой переменой…
Эмили кладет голову мне на грудь и протяжно вздыхает. Адриан — наш солнечный лучик, но с тех пор, как он появился, у нас едва остается время, чтобы поесть или поспать. И еще меньше, чтобы позаботиться о себе.
Я глажу ее золотые волосы, потускневшие и спутанные, и она снова вздыхает — почти урчит от благодарности. Во время наших странствий, она всегда любила, чтобы я занимался ее шевелюрой — мыл голову, делал массаж. Один из редких моментов расслабленности за рабочий день модели, когда-то призналась она.
Я улыбаюсь. Как и обещал недавно, я немного балую ее.
— Я фея, ты сам это сказал. А феи всё улаживают.
Она подавляет зевок. Я уже засыпаю.
— Когда Адриан научится говорить, я объясню ему. Он твой сын, так что сумеет хранить секрет, правда?
Один год.
Мы снова отправляемся путешествовать — короткими периодами несколько раз в год. После обсуждения и тщательной подготовки мы решаем взять с собой Адриана, к великому огорчению моих родителей.
Африка. Южная Америка. Азия.
Многое меняется. Не может быть и речи о прогулках втроем на трясущемся мопеде, так что мы берем машину напрокат или, за неимением таковой, ездим на автобусе или ходим пешком. Проводить ночь под открытым небом, как раньше, тоже исключено: мы заранее просчитываем наш маршрут от гостиницы к гостинице, от молодежной гостиницы до частного сектора. К нашим громадным рюкзакам добавляются детская переноска для меня, слинг-шарфы для Эмили, которая обожает усложнять себе жизнь. Она еще кормит Адриана грудью, что является чертовским утешением для нас, когда еда, которую мы находим, кажется сомнительной.
Многое осталось неизменным: энтузиазм и находчивость Эмили, непреходящий восторг ее квами, который находит отражение в полных любопытства широко распахнутых глазах нашего сына.
Адриан еще не слишком хорошо говорит, но, похоже, уже всё понимает. Он ведет себя по-разному, когда мы одни и в присутствии кого-то чужого.
В нашей семье не трое, а четверо членов. Это тайна, и мой сын это знает.
Проходит еще год в ритме моих показов и наших семейных путешествий.
Тибет. Китай. Провинция Юньнань. И однажды посреди птичьего рынка поиск Эмили завершается.
— Габи. Смотри!
На одном из анонимных прилавков ее внимание привлекает пыльное украшение. У меня тоже возникает чудное предчувствие. Она поднимает на меня сверкающий надеждой взгляд.
— Это Камень Чудес!
Спрятанный в складках ее платка квами со слезами соглашается:
— Он спит, но я чувствую его!
Мы покупаем украшение, не торгуясь ни секунды. Тем же вечером появляется новое создание.
И семья снова увеличивается.
Мой карандаш порхает по блокноту. Наш выход на птичий рынок вдохновил меня. Цвета, звуки, оттенки и текстура одеяний, жизнь и энергия людей, магия вездесущих птиц… Всё благоприятно мечтам и творчеству.
Мое внимание привлекает вздох. Свернувшись в шарфе Эмили, Нууру с интересом следит за каждым моим движением. Я протягиваю ему карандаш. Он пораженно хватает его и в свою очередь приближается к блокноту. Легко летая, он набрасывает первый эскиз…
В соседней комнате раздается глухой шум. Синяя вспышка.
— Дуусу! Что ты делаешь? — кричит Эмили.
Еще одна синяя вспышка. Кашель — острый, раздирающий. Я вскакиваю.
— Адриан! — снова кричит в панике Эмили.
