«Последствия этим вечером становятся всё тяжелее. Число пропавших без вести уже превышает…»
«Этим вечером по-прежнему никаких следов Изгнанника или Бражника…»
«Благодаря Чудесному Исцелению, запущенному сегодня к пяти утра, акуманизированные, которые использовали свои силы, чтобы защитить город, вне опасности. Во второй половине дня полиция должна была опросить большинство из них, но, похоже, их память, как всегда, была стерта Бражником…»
День + 1.
В новостях по-прежнему один и тот же припев. Утомительный. Бесконечный.
«Поиски продолжаются, несмотря на всё более густой снегопад. На данный момент у нас нет никаких новостей ни о Черном Коте, ни о Ледибаг».
Я по-прежнему помню, значит, меня еще не заменили. Но Ледибаг тоже не появилась. И это беспокоит.
Месье Г. принес мне зарядку. Я могу, наконец, включить телефон — экран разбит, но он еще работает.
Я лихорадочно пролистываю список контактов. Нажимаю вызов.
— Добрый день! Это Маринетт. Меня нет, но оставьте сообщение!
Писк. Тишина. Я нажимаю отбой, не в состоянии произнести ни слова.
Я жду.
— Добрый день! Это Маринетт. Меня нет, но оставьте сообщение!
— Привет! Вы на автоответчике Альи Сезер. Вы знаете, что делать!
— Йо, это Нино. Оставьте сообщение, я вам перезвоню. Или нет.
Все санитары милые, но врачебная тайна обязывает, никто не может ничего мне сказать о других раненых — я боюсь худшего. Мне предлагают позвонить им или связаться с их семьями, но домашние телефоны, которые мне удается найти в справочнике, не отвечают.
Я с нетерпением жду возвращения месье Г. Я попросил его навести справки о Маринетт и всех моих одноклассниках. Но телевизионные новости, которые безостановочно крутятся в моей палате, уже приносят множество ответов, один тревожнее другого.
«Большинство акуманизированных, помещенных в изоляцию — подростки от тринадцати до пятнадцати лет. В соцсетях запущена петиция, чтобы как можно скорее освободить тех, кого теперь называют «Новыми Героями»…»
«Согласно некоторым источникам, близким к делу, расследование продвинулось. Мэр Парижа объявил, что некоторые бывшие акуманизированные через сорок восемь часов вернутся к своим семьям. Кроме того, он официально пригласил Ледибаг и Черного Кота на церемонию воздания почестей жертвам, назначенную на…»
«…Когда появился первый акуманизированный — опасный Каменное Сердце — Черный Кот и Ледибаг возникли уже в течение следующего часа, хотя прежде никто о них не слышал. Можем ли мы быть уверены, что это было тогда лишь совпадением?»
«Вы намекаете, что Бражник с самого начала был в сговоре с двумя супергероями?»
«Я просто озвучиваю факты, я…»
«Какой позор! Клевета!»
С ощущением тошноты я переключаюсь на другой канал. СМИ уже начинают менять припев, искать виноватого. Но в соцсетях позицией большинства остается поддержка парижских героев — Ледибаг, Черного Кота и всех акумманизированных, сражавшихся с Изгнанником.
«Среди зданий, наиболее сильно затронутых атаками, оплакивают почти полное разрушение особняка Агрестов, который был уничтожен взрывом посреди ночи, и пожар в котором был потушен лишь к утру. Его обитатели были…»
Я против воли почти засыпаю, когда на экране появляются изображения моего дома.
«…смерть месье Габриэля Агреста и его ассистентки мадам Натали Санкёр…»
Пожар. Пожираемый пламенем вестибюль. Бабочки, пытающиеся удалить меня от опасности, несмотря на мои крики.
«Отпусти меня! ПУСТИ МЕНЯ ИХ СПАСТИ!»
Новый приступ паники.
Мне запрещают телевизор и конфискуют телефон. Врачи дают распоряжение, чтобы у меня не было никаких контактов с внешним миром без их специального разрешения.
Плагг так и не появился.
День + 2.
Одурманенный успокоительными, я немного дремал в прошлую ночь. Мои раны хорошо заживают, нога и ребра тоже. Врачи довольны.
Я по-прежнему чувствую себя измотанным, на грани нервного срыва. Я изо всех сил стараюсь хорошо выглядеть, чтобы мне вернули пульт от телевизора. И это становится гораздо проще, когда месье Г., которому доверили мои личные вещи, с невинным видом потихоньку возвращает мне мобильник. Одним только этим поступком он заслужил мою вечную признательность.
Теперь у меня есть новости на телефоне, но я избегаю теленовостей, которые решительно слишком часто выискивают эффектные и порой ложные слухи. Я держусь официальных объявлений полиции и мэрии.
Никаких новостей о Ледибаг. Несколько бывших акуманизированных отпущены: Анимен, он же Отис Сезер, отец Альи, Аудиматрица, она же Надья Шамак, журналистка, и Черный Рыцарь, он же Арман д’Аржанкур, мой преподаватель фехтования. Общественное мнение превозносит их, вероятно, потому что их деятельность для помощи населению этой ночью произвела впечатление на умы.
У меня по-прежнему нет ответа ни от Нино, ни от Альи.
Маринетт тоже не берет трубку.
Плагга нигде не видно.
К полудню я с изумлением получаю сообщение от месье Г. Несколько слов, потом фотография. Снимок немного нечеткий, сделанный украдкой в отделении реанимации. Но вдалеке можно различить бледную фигурку с черными волосами.
Маринетт. Это Маринетт!
