— Брат десятника Онджея до трагической гибели под Житомиром служил первым адъютантом пана полковника… — объяснил Шмат. — Десятник Онджей, может, вы рассказали бы о пане полковнике?
Тот зарделся под пристальными взглядами, кашлянул в кулак и заговорил звонким голосом:
— Полковник Мицкевич всегда был образцом для нас с братом. Это есть мужественный и честный воин. Вельми суровый и требовательный к подчиненным, но исключительно справедливый. За таким можно смело идти в бой…
— Любопытно, любопытно… А лично вас он знает? Встречались с ним когда-нибудь?
— О, не один раз! Полковник заезжал к нам в Попрад погостить день-другой, когда во время каникул выбирался поохотиться на медведей в Левоцких лесах.
Артем коротко переглянулся с Ксендзом, потом с Загравой, который не скрывал интереса к беседе.
— Если бы только знать, как он поведет себя, встретив вас после приключения на Радомышленском шоссе… Не прикажет ли арестовать и передать в гестапо?
— Не думаю. Как и мой покойный брат, полковник Мицкевич ненавидит германов!
— Вот как! — не удержался Заграва. — Так поскорее сюда этого полковника.
— Ну что ж, нам пора, — сказал Артем и первым поднялся. — Кажется, обо всем поговорили. А о чем не договорили — договорим в следующий раз… Завтра ждите наших людей. А сейчас счастливо оставаться!..
«Ну что же, посты расставлены, хлопцы проинструктированы, почтовый пакет при мне — можно начинать!» Кирилл Колодяжный уже потянулся было рукой к стеклу, чтобы постучать, как было условлено, но внезапно заколебался. И начал лихорадочно перебирать в памяти, все ли сделал, как советовал Витольд Станиславович, не забыл ли чего-нибудь. Кажется, ничего не забыл. Можно было поднимать с постели Юхима Опанасюка, однако Кирилл медлил. И это тот Кирилл, который в самых трудных ситуациях никогда не ведал, что такое страх или сомнение.
«Да что это я в самом деле… Хоть пан, хоть пропал — нужно начинать!» Постучал в угловое окно Опанасюковой хаты. Выждал немного и снова постучал. А потом и в третий раз, как и договорились с Юхимом. Партизаны напряженно ждали минуту, другую, но в жилище Опанасюка ни звука, ни шороха. Будто вымерли там все… «Этого еще только не хватало, — сплюнул со злостью Кирилл. — Куда мог подеваться Опанасюк с «родичем»? Нет ему отсюда дороги!» Уже не заботясь о конспирации, он так трахнул по раме, что хата ходуном заходила, а тревожное эхо прокатилось по двору и растаяло в смолянистой бездне за Житомирским трактом.
— Тише там, тише!.. — послышалось изнутри, и какое-то пепелистое пятно проступило в черном квадрате окна. — Шоссе ведь рядом…
В сопровождении Мансура и Грица Маршубы, которым Ксендз поручил лично опекать «родича» в странствиях группы, Кирилл, слегка пригнувшись, метнулся к крыльцу. И как только входная дверь открылась, он крепко выругался, набросившись на хозяина:
— Ты что, вздумал у нас на нервах поиграть? Почему так долго не откликался? Или, может, уже…
— Да господь с вами! Просто не слышал… Христом-богом клянусь, не слышал! Оно ведь, знаете, за день так намотаешься, что потом, только прикоснешься головой к подушке, и спишь как убитый. А еще первый сон… Вы уж извиняйте, христа ради! Не ждал сегодня. А вот в следующий раз…
Кирилл тотчас же заметил, что всегда молчаливый и какой-то словно бы недотепистый дорожный обходчик на этот раз был подозрительно разговорчив. А еще заметил нарочитость его поведения, фальшивую развязность. И сразу же вспомнил предостережение Ксендза: «Самым трудным и рискованным будет у вас первый этап: как бы Опанасюк не подложил свинью. Постарайтесь как можно скорее исключить его из игры…»
— Веди в хату! — резко произнес Кирилл, чтобы прервать разглагольствования Юхима. — Да приготовь молока: мы с дальней дороги, упарились…
На ощупь, как слепые, пробрались через загроможденные всякой домашней утварью сени в светлицу.
— Свет не зажигай! — приказал Кирилл еще с порога. — Мы ненадолго, выпьем да и пойдем.
— Как знаете. Но молока, извините, нету. Могу разве лишь кваском попотчевать. Холодненьким, прямо из погреба.
— Тащи квасок. Только побыстрее.
Юхим смотался в погреб, принес кувшин питья, и хлопцы в самом деле полакомились прохладным свежим кваском, от которого даже дыхание перехватило.
— Почты из Киева или Житомира не было? — Кирилл знал, что никакой почты здесь нет и быть не может, но четко действовал по разработанному Ксендзом плану.
— Пока что нет, — ответил Юхим ему в тон.
— Каратели не дают о себе знать? Ничего не слыхал?
— Что-то глухо.
— На шоссе какие-нибудь перемены в движении произошли?
— Не заметил. Вроде все по-прежнему.
— Ну вот что: мы оставляем здесь важную почту. Пакет командования вручишь тому, кто назовет и основной и запасной пароль. Ясно? За почту отвечаешь головой.
