Ни о каком пакете Опанасюк сном-духом не ведал, поскольку об этом не было разговора во время встречи на первом «маяке» с руководителями отряда. Идея доставить Опанасюку «архиважную почту» для передачи мифическому посланцу возникла лишь сегодня, буквально за час до выхода группы Кирилла из лагеря. И подал ее Артем, чтобы усыпить бдительность «родича», тем самым объяснив ему причину неожиданного появления партизан в доме дорожного обходчика. И вот сейчас Кирилл (а он был абсолютно уверен, что «родич» прослушивает каждое промолвленное здесь слово) более всего опасался, как бы Опанасюк вдруг не стал допытываться, что это за пакет, о котором даже не заикнулись тогда на «маяке» партизанские командиры, да кому именно его передать. Но забитый на вид, какой-то даже придурковатый Юхим оказался на удивление сообразительным и догадливым.
— Не беспокойтесь, товарищи, передам, как велено. Не впервой ведь… — ответил он настолько непринужденно, что Кирилл с облегчением вздохнул.
А потом, вручая Юхиму опоясанный накрест лентой конверт с сургучными печатями, поймал в темноте и крепко пожал ему жилистую руку.
— Ну, тогда мы пошли… Потом наведаемся. А ты уж тут смотри.
Кирилл был уверен, что после этих слов Опанасюк скажет о своем несчастном «родиче», отрекомендует его как потерпевшего от оккупантов и уже потом попросит принять в отряд. Как быть, что говорить на это, Кирилл знал словно азбуку: этот «узел» они особенно тщательное отработали с Витольдом Станиславовичем. Но в соседней комнате внезапно что-то громко стукнуло.
— Хайдаров. — Кирилл инстинктивно стиснул в ладонях автомат.
Но Хайдаров и без напоминания знал свое дело. Как рысь, одним прыжком оказался у дверного косяка, изо всех сил ударил ногой в закрытую дверь, чуть не сорвав ее с петель, и направил в боковушку луч трофейного электрофонаря. В тот же миг предостерегающе щелкнули предохранители на автоматах — за раскрытой дверью партизаны увидели приземистого, головастого человека, который подслеповато щурил глаза в ярком свете, держа в руках ухват.
— Руки за голова! — как и надлежит в подобной ситуации, приказал Хайдаров. — Жива, жива!..
Растерянный, оторопевший незнакомец медленно стал поднимать короткие крепкие руки.
— Товарищи, да не тревожьтесь: это свояк мой… Родич то есть… — спохватился Юхим.
«Родич»… Так вот какой он, этот «родич», продавший палачам душу! Они ждали с ним встречи, тщательно готовились к ней, но представить никак не могли, что она окажется такой вот. Случайный грохот в боковушке, произведенный неповоротливым «родичем», свалившим ухваты, спутал все карты. Что здесь делать?
«Я не стану забивать вам голову разными советами и напутствиями, — вдруг вспомнились Кириллу прощальные слова Ксендза. — Они здесь ни к чему! Все, что может произойти, трудно предвидеть, на все случаи жизни рецептов не напасешься. Вы человек находчивый, вот сами и должны искать подходящие оптимальные решения в сложной ситуации. Главное — ведите себя естественно, без натяжек, делайте все так, как делали бы, если бы не знали, кто такой «родич». Хотя ни на миг не забывайте: рядом враг, умный и хищный…»
— Кто такой? Что здесь делаешь? — спросил Колодяжный после паузы.
Не успел «родич» рот раскрыть, а Опанасюк уже с объяснениями:
— Да говорю же вам: свояк мой.
— А ну прикуси язык! — цыкнул на него Гриц Маршуба. — Тебя спросят, когда очередь дойдет.
— Ой люди добрые! Что же это получается?.. Уже и в своей хате ты не хозяин… Ну чем провинился перед вами мой свояк, что вы к нему пристаете?
В этот момент из боковушки выскочила простоволосая женщина в одной сорочке, заголосила, как на похоронах:
— Это снова они?.. За меньшенькой пришли?.. Не дам! Не да-а-ам! — Она встала в дверях, заслонив собою «родича».
— Прекратить визг! Чтоб ни звука! — прикрикнул Кирилл гневно.
Подействовало. В комнате вдруг все затихло. Именно этого и добивался Кирилл, чтобы перевести разговор в спокойное русло и подготовить почву для дальнейшего. Опанасюк проводил жену в бовокушку и, занавесив ряднами окна, зажег каганец.
— Так мы ждем ответа, — обратился Колодяжный к «родичу», который нервно переступал с ноги на ногу в дверном проеме.
— Вам ведь Юхим истинно все сказал… — с трудом выдавил тот из себя.
— А мы не Юхима — тебя хотим послушать…
— Ну если так… Зовут меня Степаном, по фамилии Квачило. Родом из-под Лебедина, что на Сумщине…
— Из-под Лебедина?! Да ты что?.. — радостно воскликнул Гриц Маршуба.
— А что? — спросил «родич» с нескрываемой тревогой.
— Это же надо, земляка встретил! Ты давно из тех краев? Как здесь оказался?..
— Да что говорить… Спасался от смерти, вот так и оказался здесь.
— Что правда, то правда, — поддакнул ему Юхим, который стоял в сторонке, прислонившись спиной к печи. — Ты, Степуха, не стесняйся, как на исповеди, все выкладывай. Это люди хорошие, поймут все как надо.
