— Самостоятельность? Свобода?.. И это говорите вы, сотник, проштудировавший множество наук в лучших университетах Европы?.. Извините, не понимаю. Не хочу понимать! Ведь простому лесорубу не составляет трудности понять, что вся эта наша «государственность» выползла из-под пелены фашистской диктатуры Гитлера. Свобода Словакии — это фикция, чистейший бред! Мы все под пятой проходимцев типа фон Луддена[20] и Карманиса[21].
— И вы пришли от партизан, чтобы сказать мне об этом?
— Не совсем так. Но в конце концов мы должны же были когда-нибудь с вами сверить взгляды!
— Никчемное занятие! Я не продаюсь и не вербуюсь.
— Пан сотник, как можно? Я считал вас… Зачем так оскорбляете? Неужели думаете, что если я всегда молчал, то мало и думал? Я искренне, а вы…
— За искренность весьма благодарен! А теперь скажите: ваше решение стать советским партизаном окончательное?
— Иного быть не может. С ними все мы четверо соединены самой судьбой, потому и пойдем одной дорогой, какой бы она ни была.
Стулка снова неторопливо прошелся по комнате, низко склонив голову.
— Зачем же вы тогда пришли ко мне? — спросил он после минутного размышления.
— За помощью!
— Вот как! — в который уж раз пораженно остановился сотник. — И чего же вы хотите?
— Нам нужно оружие. Пока партизаны дали нам взаимообразно все необходимое, но дело нашей чести — добыть оружие самим. Только таким образом мы можем завоевать право быть бойцами Калашника… Я знаю, на пристанционных складах в Малине огромное множество трофейных русских винтовок, патронов, взрывчатки. Эти склады охраняют наши стрелки…
— Вам нужно оружие, чтобы стрелять, возможно, и в словаков?
— Это оружие будет использовано против поработителей наших братьев-украинцев. Хотя как ни огорчительно это признавать, а мы, словаки, притащившиеся на Украину в обозе Гитлера, невольно стали завоевателями. И народ Украины имеет все основания обращаться с нами так, как всегда обращались угнетенные с оккупантами.
— Прекрасную перспективу нарисовали вы для своих соотечественников, надпоручик.
— Каждый народ имеет право рассчитывать на ту перспективу, которую он заслужил. Будущее словаков в их руках…
— Что вы хотите этим сказать?
— Не понимаете, пан сотник? Не верю. Вы, человек образованный и мыслящий, давно уже должны были понять элементарную истину: гитлеровской коалиции ни за что не одолеть русичей. Занятые территории — не аргумент! В данном случае действуют другие факторы. Какие именно?.. Давайте вспомним, чем закончилось нашествие гуннов, татаро-монголов, шведов, турок, французов в тысяча восемьсот двенадцатом году. Наконец, сколько армий и всяких интервентов отправлялись в крестовый поход против красной России два с лишним десятка лет назад. Ну, а что из этого вышло? Пшик! Как говорят, как бы высоко лягушка ни прыгала, ей все равно слона не проглотить. То же самое касается и Гитлера. Рано или поздно, а он закончит на мусорной свалке истории. Бесспорно! Но я себя спрашиваю: чего ждет тогда мой родной край? Ужас пронизывает мое сердце при самой мысли о будущем. Каждый искренний патриот уже сегодня должен заботиться о том, чтобы спасти честь своего народа. И дело, которое мы зачинаем с Карелом, Влодеком и Онджеем, возможно, и станет первой ступенькой возрождения…
— Вы ставите своей целью разжечь среди словаков национальную вражду? Правильно я вас понял?
— Мое самое большое стремление — собственным примером показать родакам, что словакам не по пути с фашистской кликой Тисо, что мы можем избрать иной путь…
Заложив руки за спину, Чеслав Стулка медленно двинулся в отдаленный угол комнаты и, глядя себе под ноги, негромко начал декламировать:
Потом внезапно остановился напротив Яна Шмата и, не скрывая иронии, спросил:
— А вас, надпоручик, не манит слава Яношика?[23] Может, вы и есть тот, кто нас разбудит?
— Что вам ответить?.. Я не из тех, кто стелет себе мягкую постель в хате, которая вот-вот должна быть охвачена пожаром. Когда родное околье в опасности, о собственных удобствах мы должны забыть.
— Хорошо говорите, Ян! Но понимаете, на что толкаете меня, офицера, присягнувшего на верность словацкой армии?
— Безусловно. Я указываю вам путь национального возрождения.
Ломая себе пальцы, Стулка снова забегал по комнате. Невидящими глазами блуждал по всем закоулкам, будто разыскивая что-то, и, казалось, совсем забыл о своем ночном госте.
