Однажды Сисуй встретил евнуха у входа в театр и только хотел скрыться, как Ди Ишэн окликнул его: «Не убегай, сегодня я тебя трогать не буду, но хочу показать тебе диковину, какую никто в Фуцзядяне не видывал». Сисуй подошел к нему, и тогда Ди Ишэн достал из кармана пару вещиц, отсвечивавших серебряным блеском, надел их на мизинцы мальчика и заявил: «Ох ты, как раз подошли, все же это детские руки, на мои пальцы не налезают». Это была пара серебряных футляров для ногтей, украшенных ажурным декором в виде орхидеи, они были широкими внизу и узкими наверху, имели форму воловьего рога. Сисуй спросил: «Это мне?» Услышав такой вопрос, евнух не решился больше хвастаться и поспешил стащить футляры с пальцев мальчика, словно выдергивал лук, затем пояснил: «Это диковинки, которые я привез из дворца, их никому нельзя дарить. Тебе здорово повезло, что ты их увидел». Сисуй поинтересовался: «А что хорошего в этих штуковинах? Если их надеть, то не получится постирать одежду, а если захочется почесаться, так они слишком острые. Мне кажется, нет от них никакого прока!» Евнух заохал: «Малец, да что ты понимаешь? Эти футляры служат для украшения женских рук, а еще в них можно перебирать струны лютни». Мальчишка продолжал перечить: «Звуки, извлеченные из лютни такими штуками, наверняка противны, как карканье воронов». Ди Ишэн аж позеленел от злости и пригрозил футляром мальчику, мол, если тот скажет еще что-нибудь плохое об этой вещице, то он порвет с ее помощью его губы. Вернувшись домой, Сисуй рассказал родителям о футлярах для ногтей, и его мать предположила: «Думаю, его уход из дворца как-то связан с этими вещицами». Отец спросил: «Ты подозреваешь, что он их украл?» Та ответила: «Как ни крути, когда женские вещи подпадают в руки мужчин, это всегда подозрительно».
В период чумы Ди Ишэн, завидев Сисуя, больше к нему не приставал. Евнух теперь вел себя не так, как раньше, когда ходил по улице сгорбившись и с потерянным видом. Сейчас же он поднял голову, распрямил грудь, он пребывал в отличном настроении, словно каждый день отмечал праздник. Встретив похоронную процессию или мертвеца на дороге, Сисуй не решался приближаться к ним, у него невольно лились слезы. А вот Ди Ишэн в таких случаях быстрыми шагами подходил, тщательно все осматривал, чем больше смотрел, тем большее удовольствие ему это доставляло. Он походил на курильщика опиума, у которого после затяжек глаза испускали одурманенный блеск.
Что только люди ни перепробовали, лишь бы не заболеть чумой. Кто-то верил в кровопускание: мол, если каждое утро иглой выпускать из среднего пальца каплю крови, то в теле не будет накапливаться яд и тогда невозможно заразиться чумой. Другие говорили, что очень помогают скобление кожи, иглоукалывание и прижигания, у лекаря из китайской аптеки от бесконечных посетителей аж голова кружилась и мозги пухли. Некоторые воздерживались в еде от злаков, сидели с прямой спиной дома и медитировали, полагая, что так налаживается циркуляция крови и энергии, внутренние органы очищаются, и никакая зараза не пристанет. Среди этих способов Сисуя больше всего завораживало хождение бабушки в мир мертвых. Стоило бабке связаться с потусторонним миром, как мальчишка перестал ходить на улицу, ведь слушать ее рассказы о воздаянии за грехи в прошлой жизни было очень увлекательно.
Когда-то из-за вселившегося в бабку духа лисицы она сожгла благовоний за половину Фуцзядяня. Покинутая же духом бабка провела несколько лет во мраке и с потухшим сердцем. Никто и подумать не мог, что с приходом чумы она вдруг сможет посещать мир мертвых. Урожденная Юй зажигала три ароматические палочки на алтаре духов, отбивала челом, опустившись на колени, затем вставала и медленно опускалась в кресло из древесины жужуба, веки ее смыкались, после короткого сосредоточения ее пробивала дрожь, и бабка отправлялась в потусторонний мир. Пока ее душа блуждала вне тела, проситель стоял перед ней на коленях и спрашивал о своих прегрешениях в прошлой и настоящей жизни, а бабка ему на эти вопросы один за другим отвечала. Говорили, что если раскаяние было искренним, то оно избавляло от чумной смерти. Ведь эпидемия забирала тех, кто грешен в душе. И вновь в доме Чжоу в изобилии жгли ароматы и свечи. Кроме ароматических палочек, свечей, сухофруктов, вина и деликатесов на подношение духам приходившие еще и бросали какие-то деньги урожденной Юй. Из-за этих хождений бабки в мир мертвых Сисую было чем полакомиться. Съедал урюк – оставались изюм и финики, отведывал говядины в соевом соусе – на столе ждали бобы со специями и строганина из рыбы.