Хэ Вэй умер тринадцатого числа первого лунного месяца, это как раз была пятница. Боявшиеся этого дня иностранцы почти не выходили на улицу. Харбин походил на принявшего яд человека, которому только что промыли кишки клизмой, – улицы и переулки были пустыми и безжизненными. Но для Небес это был неплохой день, ведь всего лишь через пару дней должно было наступить пятнадцатое число по лунному календарю[54]. И пусть на небе светила холодная луна, но она была полной и красивой, создавала праздничное настроение и была похожа на барабан.
Вот только на полотне барабана залегла маленькая тень – наверное, к ней как раз прикоснулась барабанная палочка и заслонила свет.
Чтобы побыстрее пошить маски, Юй Цинсю уже много дней не возвращалась домой на обед.
Чжоу Яоцзу, опасаясь, что она плохо питается, в этот день специально отправил Сисуя отнести матери коробочку с только что испеченными миндальным печеньем и булочками с финиковым повидлом. Женщины, шившие маски, увидав сладости, не стали церемониться, тут же бросили работу и потянулись руками к коробке. Они ели и не без зависти нахваливали везение Юй Цинсю, которая, выйдя замуж, не знала недостатка ни в еде, ни в одежде и наслаждалась жизнью. Она же в ответ намеренно хмурила брови и ругала мужа за то, что он переложил в печенье сахара, отчего притупился их аромат. Финиковые булочки, по ее словам, вышли слишком мягкими, а для вкуса ведь совсем не обязательно, что чем мягче, тем лучше. Тогда толстуха, работавшая прачкой в доме Фу Байчуаня, над ней подшутила: «Так ты предпочитаешь штуки потверже?»
Юй Цинсю сразу поняла подвох, ойкнула в ответ, а затем, воткнув кулаки в поясницу, заявила: «Вот ветерок мне нравится мягкий, когда дует мягко, это очень приятно. А хворост на растопку нравится твердый, он дольше горит!»
В Фуцзядяне Юй Цинсю славилась сообразительностью, толстуха знала, что в споре ее не переговорить, поэтому отвернулась и решила разыграть Сисуя. Указывая на живот Юй Цинсю, она спросила мальчишку: «Как ты думаешь, у твоей матушки в животе мальчик или девочка?»
Сисуй тут же выпалил: «Не мальчик и не девочка».
Толстуха рассмеялась: «Как же это не мальчик и не девочка?»
Мальчишка серьезно ответил: «Пока ребенок не родился, как же узнать, будет он мочиться сидя или стоя?»
Женщина продолжила подначивать: «А тебе нравится мочиться сидя?»
Сисуй мотнул головой и громко заявил: «Я люблю мочиться стоя».
Поскольку толстуха никогда не рожала и детей у нее не было, она пошутила: «Если твоя матушка вновь родит писающего стоя, то тебе не поздоровится, может быть, тогда тебя лучше подарить мне, как думаешь?»
Сисуй замотал головой, словно та была погремушкой-барабанчиком: «Ты уже такая старая, я не согласен с тобой жить».
Комната взорвалась хохотом. Волны смеха накатывали все выше и выше. Хохот был словно закипевшая в чайнике вода, которая хотела бы выплеснуться наружу, но хозяин забыл снять чайник с огня, и воде оставалось лишь шуметь, не переставая.
Вкусив сладостей и насмеявшись, женщины продолжили изготовлять маски. Сделав одну, они сразу бросали ее в картонную коробку, казалось, что туда слетел белоснежный голубь. Вот только голуби эти были с подрезанными крыльями и летать не умели.
Заражение чумой французского врача произвело переворот в борьбе с эпидемией в Харбине. Чиновники и простые люди, иностранцы и китайцы – все поверили У Ляньдэ.
У Ляньдэ полагал, что, кроме изоляции заболевших, необходимо помещать под наблюдение и тех, кто тесно общается с чумными. Палат не хватало, и для решения неотложных задач У Ляньдэ нанес визит главному управляющему КВЖД генералу Хорвату, чтобы арендовать у того пустующие вагоны и превратить их в лазареты. Одновременно с этим в Харбин стали один за другим прибывать медики, дополнительно направленные Пекином. При этом У Ляньдэ, чтобы обеспечить безопасность во всех трех провинциях северо-востока, отправил нескольких из новоприбывших в Чанчунь. Чанчунь был самой крупной станцией к югу от Харбина, и если хорошенько организовать карантин там, то можно уберечь от чумы Мукден и районы за заставой. Он считал, что если обучить простейшим мерам врачей китайской медицины из Фуцзядяня, то они тоже смогут выполнять задачи борьбы с эпидемией.
У Ляньдэ официально взял под свое руководство Комитет по борьбе с эпидемией Харбина, немедленно создал карантинные станции, лазареты, медпункты, точки обогрева, исполнительные службы, станции дезинфекции.
Ношение маски, по мнению У Ляньдэ, было самим действенным способом борьбы с чумой в текущих условиях. Однако масок остро не хватало. Фу Байчуань, используя свой магазин шелковых тканей, добавил к имеющимся швейным машинам еще пару и за большие деньги нанял нескольких женщин, искусных в шитье, чтобы массово шить маски.