— Так… Может, позвонишь Хели? У нее муж с ребенком сидит.
— Хорошо. А ее номер не подскажешь?
— Сейчас скину СМС.
— Спасибо. — я сбросил. Эли взяла котенка в руки и баюкала. А он мурлыкал как трактор. Я увидел СМС и тут же позвонил Хеливин.
— Алло? — удивленно ответила она почти сразу же.
— Это Нейл, я хотел спросить, сможет ли Майк посидеть с Эли?
— Думаю, сможет. Я ему позвоню.
— Пусть тогда к нам приедет, я не хочу выпускать Эли из дома.
— Хорошо. — она сбросила. У меня есть 40 минут.
— Пойдём помоем котенка.
— А можно?
— Я плохо разбираюсь в котах, но таким грязным не хочу оставлять ее. — я пожал плечами и, взяв за руку дочку, пошел к ванне. Мы осторожно помыли котенка, закрывая ушки, и укутали в полотенце. Эли прижала его к себе, и мы спустились вниз. Я услышал звонок в дверь. Посмотрев в камеру видеонаблюдения, я убедился в том, что это Майк с ребенком.
Я вошел внутрь квартиры музыкантишки и, сняв ботинки, прошел на кухню. Помню, как сидел тут с ним, пока отсыпалась птичка. Сейчас здесь сидели все всадники апокалипсиса.
— Вам Севел рассказал про Лейлу?
— Да. — шатен поник.
— Нам нужно спасать её. — констатировал я.
— Как? Мы хоть и всадники, но как пробраться к гончим? — спросил Рен.
— Я думал об этом. На меня охотятся, и это можно перевести в плюс. — все удивленно посмотрели на меня. — Мы можем путешествовать в другие измерения: «В Ад, в Рай и в прочее». - цитировал я Мора. — Я полагаю, что укрытие гончих, где они прячут птичку, находится как раз — таки в «прочем».
— Мы можем там находится ограниченное время. — напомнил шатен.
— Да, но мы обязаны успеть. Мы только именно их убежище не найдем. Тут и сыграет в плюс охота за мной. Я буду наживкой. А вы отследите меня и тоже окажетесь там. Думаю, мы в состоянии сразиться с гончими.
— Но просто так тоже нельзя срываться. — заметил Севел. — Нам нужна подготовка, а особенно тебе. Ты только приехал из одного приключения и уже рвешься в бой.
— Я тронут заботой, но кто знает, что они могут сделать с Лейлой.
— Она сильная. — прошептал шатен.
— Сильная, но мы должны ей помочь! Я не понимаю, в чем проблема? — возмутился я.
— В том, что город будет находится абсолютно без защиты. — сказал Севел.
— Хорошо. Мы защитим город. А после… — я почувствовал какую-то странную боль в груди.
— Договорились.
Я уже вторую неделю сидел возле нее. Или ее тела. Я ненавидел себя. И ненавижу. Она поцеловала меня… Она. Но виноват я. Виноват в том, что приволок ее сюда. В том, что стал гребанным гончим. Нет, логика и здравый смысл всеми способами пытались донести до меня то, что я делал все на ее благо. Но есть железный аргумент в мою пользу: я мог сказать ей об этом проклятье поцелуя. Раньше я даже и не предполагал, что она может меня поцеловать. Сама! Просто так, не ради спасения. Я осторожно поправил ее пряди смоляных волос, хотя они были неподвижны, как и их обладательница. Но мне хотелось к ней прикоснуться. И что мне не даёт? Я могу потрогать ее щеку, провести пальцем по губе, погладить брови. Могу взять за руку и погладить костяшки пальцев. Могу. Но не могу. Мне не позволяет что-то. Что? Воспитание? Манеры? Отголоски прошлого? Совесть? А есть ли у меня, сильнейшего гончего, совесть? Пожалуй. Может, и она сможет остаться собой. Я надеюсь на это. Я остался собой, только сильнее и более восприимчив к ненависти. Но я это я. Останься и ты собой. Прошу тебя.
Она с каждым днём выглядела все хуже. А справится ли она? Бледная, измученная… Я заметил почерневшие веки, губы очень бледного цвета. Взяв ее ледяную руку, я начал шептать молитву. Я погрузился в другой мир, не слышал и не видел ничего, кроме нее. Справься, воронёнок!
— Как…? — удивленно спросила Фейрон. Я не в силах был выдавить из себя звука, а потому медленно прошептал лишь губами: вот так.
— Не может быть… — она показалась мне очень растерянной. — Она умерла?
— Не знаю. — также произнес я губами. Она протянула указательный палец к щеке Лейлы, дотронулась и тут же оторвала его.
— Который день?
— Вторую неделю. — я не мог говорить, но она понимала мои слова, сказанные лишь губами.
— Она… Она… Нет! Это слишком долго! Обычно требуется несколько часов. От силы дня два. Но неделю! — она изумилась и… боялась? Но чего? Я на секунду отвел взгляд от Лейлы.
— Чего ты боишься? — уже прошептал я.
— Чем дольше происходит обращение, тем… — она сглотнула. — Тем сильнее становится гончий. Глава в этом состоянии провёл два дня. А она неделю.
— Думаешь, Лейла сможет нас уничтожить? — я вновь обратил свой взгляд на нее. На этого ангела. Ангела, которого я погубил.
— Да. Правда, ей будет сложно расстаться с тобой.
— Я ей никто.
— Ошибаешься. — Фейрон с усмешкой на лице, но с глубоким страхом внутри удалилась. А я прикрыл глаза. Проснись. Прошу…
