Вдруг на печи что-то зашевелилось. Из-за занавесок не было видно, что там происходит. Но после второго окрика Лады вылезла одна маленькая босая ножка, за ней вторая, и с ловкостью обезьянки с печи спустилась маленькая девочка со светлыми, почти белыми длинными волосами. Увидав гостей, улыбнулась во весь рот улыбкой без трёх передних зубов и полезла обратно на печь.
– Вячко, вылазей, тут гости пришли, помогать надо, – схватившись за чью-то ногу, девочка повисла на ней, пытаясь стащить кого-то явно больше себя.
– Отвяжись, Белок, спать охота, – пробормотал мальчишеский голос с печи.
– Вячко, ты чего ещё не слез? – Лада зашла в дом с корзинкой яиц, десятка два, не меньше.
В мгновенье с печи спрыгнул мальчишка лет семи, уронив при этом свою сестру на пол с таким грохотом, что казалось, будто дом рухнет. Та при этом, не издав не звука, поднялась, отряхнулась и снова растянула рот в улыбке.
– Вот, это мои дети. Вячко и Белославна, но мы её Белок зовём, – сказала Лада гостям. – А это Милослава и Владимир.
– Рады вас видеть, – хором сказали дети и поклонились.
– И мы рады. Можно меня просто Милка называть, – улыбнулась Милослава.
Утро в деревне для всех начиналось примерно в одно и то же время. И в доме деда Прохора домочадцы проснулись и принялись за обычную житейскую работу.
– Просыпайся, Райц! Милославы нет! Я так думал… всё уж больно подозрительно, – в панике кричал Лобанский шёпотом.
– Как нет?! – Райц вскочил на ноги.
– Фактически нет, я весь дом обыскал и двор.
– Может, в туалете? – протирая глаза, спросил Райц.
– И там смотрел, – нервно ответил Лобанский.
Райц быстро натянул штаны, выбежал за дверь, направившись в соседний дом на участке, где жил дед Прохор:
– Дед Прохор, Милка наша исчезла!
– Как исчезла? – спохватилась жена Прохора баба Нюра.
– Да будет вам, сплюньте. Утром видел, сама ушла с вашим товарищем, Владимиром, – утихомирил всех дед Прохор.
– С Норотовым? – удивлённо переспросил Лобанский, вбежавший следом за Райцем в избу.
– Ну с таким вот, большеньким, – дед показал руками шар вокруг своего тела.
«Точно он», – подумали Райц и Лобанский.
– Да не серчай ты, не пропадут, поди кто увидел их да за стол позвал. У нас такие порядки, – улыбаясь, успокаивал дед Прохор Лобанского. – Это что, дочура твоя будет?
– Нет, друга моего хорошего дочь, – смущённо ответил Лобанский.
– Пошли прогуляемся, – дед накинул жилет из ватника, взял Лобанского под руку и вывел его из дома. Райц направился следом.
– Вот здесь у нас живут Родняковы, сейчас зайдём, спросим, – дед подошёл к калитке и заорал во всё горло: – МИТЬКА! ДОБРОГО ЗДРАВЬИЦА! К ТЕБЕ ГОСТИ ЧАСОМ НЕ ЗАХОДИЛИ?
Райц от такого крика запнулся о самого себя и чуть не упал.
– Доброго, Прохор! Не было таких! – раздался ответный крик.
– Вот видишь, здесь их нет. А значит, в другом конце деревни нужно спросить. Были бы в этом, уже бы все знали, – рассудил дед Прохор и побрёл по дороге, закинув обе руки за спину.
Удивившись его логике и деревенским понятиям, Лобанский немного успокоился и последовал за ним, потащив Райца за собой.
– А позвольте поинтересоваться, дед Прохор, – максимально тактично спросил Лобанский, – сколько вам лет?
– Ой, да уже девятый десяток пошёл. Вот в этом доме, кстати, мой старший сын живёт, а вот там, через два дома, его сын, – улыбаясь, рассказывал дед.
– А вы очень бодры для своего возраста, – не к месту подметил Райц.
– А чего мне не бодрым быть? Пока дышу – хожу. А коль дышать перестану, тогда и размякну, – дед засмеялся. – Сильным нужно быть. На мне же целая деревня, у всех заботы есть, помогать нужно. Сын, конечно, у меня хороший преемник, но всё же резкий он, а в моих вопросах нельзя так. Уж больно он современность эту вашу не любит, образ жизни ваш. А ведь раньше таким не был, после армии такой пришёл. Уж чего там с ним стряслось, не знаю, но ведунья наша говорит, что ранили его сильно, прямо в сердце ранили. Влюбился, наверно, в девушку не наших поверий, а та ему сердце и покалечила. У нас же как: коль люба девушка, сначала у неё спроси, хочет, нет женой тебе быть, а если уж согласится, то к отцу её едешь свататься. А у вас сложно сильно, дурят голову одному, второму, третьему, а замуж за четвёртого идут, но так жёнами и не становятся.
– А девушка что, ещё и отказаться может? – удивился Райц.
– Ну ты дурачина! Конечно, может, что она, не человек, что ли, – дед засмеялся ещё сильней. – Так, вот мы и пришли.
– Что, снова кричать будете? – Райц заткнул пальцами уши.
– Нет, тут зайдём, – дед по-хозяйски открыл калитку и пошёл в дом: – Ладушка, гости наши не у тебя случаем засели?
– Ой, дедуль, у меня, у меня. Покормила, обогрела, с Белком теперь пошли за водой.
– Ну и хорошо. Пускай трудятся, пища рабочие руки любит, – дед Прохор улыбнулся и присел за стол. – Ну что, ребят, вы, говорят, в тайгу собираетесь идти, – продолжил он уже серьёзным тоном. – Так вы давно ль друг друга знаете?
