Тем не менее скоро стало ясно, что столкновение с Хиллсборо плохо отразилось на Франклине. Его друг Страхан заметил, что тот стал «очень необщительным, и это состояние накладывается на его природную инертность, так что теперь нет никакой возможности заставить его принять участие в чем-нибудь». Оно также усилило его пессимизм относительно роста напряженности в отношениях Америки с Британией. В действиях парламента можно увидеть намерение «посеять семена полного разъединения двух стран», сообщал он массачусетскому Комитету по переписке. «Кровавая распря приведет к абсолютному порабощению Америки или к гибели Британии вследствие утраты ею колоний»[298].
Несмотря на свои пессимистические настроения, Франклин по-прежнему надеялся на примирение. Он убеждал Ассамблею Массачусетса избегать проявления «открытого непризнания и неповиновения» власти парламента и вместо этого использовать стратегию, направленную на «постепенное ослабление предполагаемой власти парламента над Америкой». Он даже зашел настолько далеко, что дал Куперу следующий совет: возможно, «разумно поощрять метрополию, чтобы она проявляла озабоченность своей собственной репутацией». И он продолжал убеждать проводить политику лояльности если не парламенту, то хотя бы короне.
Это дало повод врагам обвинить его в примиренчестве. «Доктор не жертва обмана, а инструмент вероломной политики, проводимой лордом Хиллсборо», — писал амбициозный виргинец Артур Ли своему другу Сэмюэлу Адамсу. Ли продолжал обвинять Франклина в желании сохранить за собой должность почтмейстера и пристроить на теплое местечко своего сына. Все это объясняет, утверждал он, «выжидательную тактику, которую он всегда демонстрировал в американских делах».
Ли имел свои мотивы: он хотел занять место Франклина в качестве дипломатического агента в Лондоне. Но Франклин по-прежнему пользовался поддержкой большинства массачусетских патриотов, включая (по крайней мере на то время) и Сэмюэла Адамса. Адамс проигнорировал мнение Ли, опубликовал полученное от него письмо, и друзья Франклина в Бостоне, включая Томаса Кашинга и Сэмюэла Купера, заверили его в своей поддержке. Критика со стороны Ли, писал Купер, служит «подтверждению мнения о вашей ценности и одновременно показывает всю низость ее автора». Но она также высветила трудности, с которыми сталкивался Франклин, пытаясь, как во время кризиса из-за закона о гербовом сборе, одновременно сохранять верность Британии и быть американским патриотом[299].
С приближением лета 1771 года Франклин решил на время отойти от дел. Он не мог продвинуться ни на шаг вперед, по крайней мере на тот момент, в решении основных задач — в борьбе, во-первых, против хозяев колоний и парламента, и во-вторых, за земельный участок и должность в британском кабинете министров. Но он по-прежнему не был готов вернуться домой. Поэтому решил спасаться от политических стрессов излюбленным способом — с помощью путешествий, которым посвятил оставшуюся часть года. В мае он совершил поездку по промышленным районам Северной и Средней Англии, в июне и августе гостил в поместье своего друга в Южной Англии, а осенью побывал в Ирландии и Шотландии.
Во время майского путешествия Франклин посетил деревню Клафам, где имелся большой пруд. Стоял ветреный день, поверхность воды была покрыта рябью, и он решил проверить свои теории об использования масла для успокоения волнения. Вылив в воду всего одну чайную ложку масла, с удивлением наблюдал, как эта малая доза «обеспечила мгновенное успокоение», которое постепенно распространилось на «четверть поверхности пруда площадью примерно в пол-акра, сделав ее гладкой как зеркало».
Несмотря на то что Франклин продолжал углубленно изучать влияние масла на волнение водной поверхности, он находил также способы повеселиться, превращая свои эксперименты в занимательные фокусы. «После этого я стал возить, куда бы я ни направлялся в этой стране, небольшое количество масла в верхней полой части моей бамбуковой трости», — писал он. Однажды во время визита в поместье лорда Шелберна он отправился на прогулку вдоль ручья с группой друзей, среди которых были великий актер Дэвид Гаррик{58} и французский философ аббат Морелле{59}. Неожиданно Франклин заявил спутникам, что способен успокаивать волны. Он поднялся немного выше по течению ручья, взмахнул три раза своей тростью, и поверхность воды успокоилась. Лишь позднее он показал друзьям трость и объяснил ее секрет[300].
