– Могу себе представить за кого, но я надеюсь перевоспитать тебя. Будешь моим подопытным кроликом, – беззаботно отвечала она и ерошила волосы Стефано.
Однако в такие моменты Доната ощущала какое-то нехорошее предчувствие, легкий укол страха. Тогда она обнимала возлюбленного, целовала и твердила:
– Пообещай, что никто не сможет встать между нами.
– Обещаю. Даже сам Мао Цзэдун! – смеялся он.
По воскресеньям они занимались любовью в комнате, залитой утренним светом. Обоим нравилось подолгу лежать в постели, не притрагиваясь друг к другу. Затаив дыхание, после долгих-долгих поцелуев, когда время, казалось, замирало. Чувствуя нарастающее желание. Две рыбки на дне моря – обволакивающего, будто вторая кожа. С закрытыми глазами. До тех пор, пока дыхание второго не становилось ощутимым, всепроникающим; пока слияние тел не превращалось в заветный берег, в единственное спасение.
– Расскажи мне про свой первый раз, – попросил ее как-то Стефано уже после, покуривая сигарету.
– Я его почти не знала. Мне было семнадцать лет, он постарше. Мы встретились в Варезе, в одном кафе под портиком. Он был скромный и долго-долго болтал со мной, пока наконец решился позвать на свидание.
Доната думала о том юноше и понимала, что с трудом может воскресить в памяти черты его лица. Она смутно помнила его имя, прямые волосы и странный говор с растянутыми гласными. Еще помнила пот на его коже, напрягшуюся шею, руку, что скользнула за пояс ее джинсов в молчаливом отречении от стыда. Они были в сосновой роще неподалеку от Виджу, стояла зима. День выдался солнечным, но снежный покров на земле не таял. Изо рта при дыхании вырывался пар. Вокруг них были только деревья и снег. В густой сосновой роще стояла полная тишина: ни чириканье птиц, ни шаги пробегающей лисицы – ничто не нарушало ее. Они расстелили плед под сосной и разожгли костер. Долго целовались, потом она расстегнула его брюки. Его глаза – будто тонкие раны в момент пика удовольствия. Только они и вспоминались Донате, но четко, будто все это случилось вчера.
Когда они ушли, сгущались сумерки. Юноша оставил в лесу запах горелого дерева и пару окурков «Мальборо». Она – гримасу боли и сладковатый аромат пачули.
Пока они шли в сторону города, почти совсем стемнело. Он то и дело прижимал ее к себе и покрывал поцелуями лоб и щеки. В свете фар пригородного автобуса они обнялись в последний раз. Потом он сел у окошка и протер рукой запотевшее стекло.
Доната помахала ему на прощание. Автобус скрылся за поворотом. Она больше не захотела с ним видеться.
– В этом возрасте легко ранить кого-то, даже не желая того.
– Такое случается в любом возрасте, – ответил Стефано, крепче прижимая ее к себе.
– Ну хватит уже. Я понимаю, что ты влюблена, но сколько можно мучить меня перечислением всех его достоинств, – возмущалась Норма всякий раз, когда двоюродная сестра принимались говорить о Стефано.
– Но недостатки у него тоже есть.
– И слава богу!
– Он слишком традиционно мыслит, а еще… У него всегда такой порядок, прямо идеальный! Представляешь, он каждое утро застилает постель, а по вечерам не может лечь спать, не помыв посуду.
– Говорят, противоположности притягиваются.
– Но проблема даже не в этом. Политика – вот наш камень преткновения.
– Вы из разных социальных слоев, Доната. Он не может думать как рабочий.
– Это неправда. У нас в партии есть и университетские преподаватели, и интеллектуалы, и журналисты. Это вопрос мышления, политического роста. А если мы со Стефано начинаем говорить на эти темы, то непременно ссоримся. Он ненавидит нашу партию.
Доната была права: Стефано Лоренци на дух не переносил радикальное левое движение, к которому принадлежала его девушка. Они называли себя «партией», но члены организации состояли на учете в полиции, и их имена появлялись на страницах газет, когда в новостях говорили о вооруженных столкновениях и террористических актах. Некоторые оказывались за решеткой. С течением времени Стефано заметил, что жизнь его возлюбленной полна секретов. Нередко она пропадала на полдня без всяких объяснений.
– Надо повидаться с товарищами, – говорила Доната, не вдаваясь в детали.
Только в самом начале отношений она назвала Стефано пару имен.
– Мне нужно встретиться с Джованни, – сказала она как-то под вечер.
– И кто это такой?
– Один из основателей, но он низкий и лысый, так что не беспокойся, – пошутила Доната и побежала вниз по лестнице.
Джованни Скудери не был ни низким, ни лысым. На самом деле все девушки в партии были в него влюблены и наперебой восхищались его невероятной харизмой. Доната же считала его чересчур самовлюбленным.
– Он из тех, кто хочет всегда быть в центре внимания; обожает, когда его хвалят. А вы, девушки, его еще и поощряете, – говорила она остальным.
Но хотя Доната и видела недостатки Джованни, тем не менее уважала его лидерские качества.
