Более теплые дружеские отношения у нее установились с другим товарищем, Джино Такси. Его звали так, потому что он работал таксистом и чтобы отличать от второго Джино в партии. Если Доната уходила куда-то по ночам, то упоминала именно его, чтобы успокоить Стефано:
– Не переживай, меня отвезет домой Джино Такси.
Тем не менее чем дальше, тем загадочнее она себя вела. Когда Стефано спрашивал, с кем она проводит время, Доната больше не называла никаких имен. Если она уходила из дома в три часа ночи, то лишь бросала:
– Плакаты нужно развесить!
– Да ты газеты читаешь? Правые не намерены шутить, Доната. Если тебя поймают среди ночи, то ноги переломают или пулю в лоб пустят.
Дольфо и Зена тоже относились к политической активности дочери со все нарастающим беспокойством. Когда она приезжала их проведать, то непременно ругалась с отцом.
– Не сможете вы осуществить никакую революцию! Разве ты не видишь, что вы остались сами по себе, рабочие больше не следуют за вами? – твердил Дольфо.
– Ну-ну. Как будто вы с компартией добьетесь большего. Что-то уже двадцать лет, как пытаетесь, пап, и до сих пор не поняли, что голоса на выборах ничего вам не дадут.
– Вы ненормальные. Ненормальные и к тому же преступники! – кричал Дольфо. – Ничего нельзя решить, убивая людей.
– Иногда необходимо пожертвовать жизнью одного ради общества.
– Замолчи! Да знаешь ли ты, каково это – отнять жизнь у человека? – восклицал тогда Дольфо. В такие моменты он не мог отделаться от воспоминаний о смерти Аттилио Коппи.
Отец и дочь продолжали горячиться, и Зене приходилось вмешиваться, чтобы успокоить их.
Прошло несколько месяцев с тех пор, как Доната и Стефано стали встречаться, и она как-то взяла его с собой, чтобы познакомить с родителями. Юноша сразу же почувствовал себя легко и свободно. Он отлично умел находить общий язык с кем угодно, так что Зена и Дольфо остались совершенно очарованы.
– Он отличный парень, не упусти его, – сказала мать дочери, пока они мыли посуду после ужина.
А вот кто совершенно не был очарован Стефано Лоренци, так это товарищи Донаты по партии. Все они считали, что она должна прекратить эти отношения. Собралось даже специальное заседание, повесткой которого было уговорить девушку бросить Стефано, и сам Джованни Скудери принял в нем участие.
– Нельзя бороться за революцию и спать в одной постели с врагом, – заявил он.
– Стефано не разделяет наших взглядов, но он же не полицейский и не фашист, – защищала возлюбленного Доната.
– Да разве ты не понимаешь, из какой он семьи?
– Что ты имеешь в виду?
– Он же сын судьи Лоренци.
– Того самого Лоренци?
– Да, того самого: Алессандро Марии Лоренци – негодяя, который отправил за решетку Джиджи и дал восемь лет Аньезе, а у нее маленькая дочь, и когда она выйдет, девочка даже не вспомнит, кто она такая.
Доната никогда не задумывалась об этом, а может, просто выкинула из головы мысли о возможном родстве между ее возлюбленным и известным судьей. В конце концов, Лоренци – не такая уж и редкая фамилия. Теперь она сообразила, почему Стефано никогда не рассказывает ей о своей семье.
Джино Такси подошел к ней вплотную и провел рукой по щеке со словами:
– А ты спишь с его сыном, а может, и замуж за него собираешься.
– А потом что будешь делать? Готовить революцию из своей шикарной квартиры, служить народу из загородной виллы? – подначил ее Джованни.
– Да что плохого он вам сделал?
– Ты не понимаешь, что пока ты с ним, то навлекаешь опасность на всех нас? – фыркнул Джино Такси.
– Эта история не может продолжаться, Доната. Если ты веришь в революцию пролетариата, то и будь с пролетариатом, а не с нашими классовыми врагами, – нетерпеливо подытожил Джованни.
Доната пребывала в растерянности. Порой ей начинало казаться, что товарищи правы: невозможно отделить личную жизнь от политических убеждений. Да и надо признать, в отношениях со Стефано с каждым днем появлялись новые проблемы. Все эти вопросы: куда идешь, с кем сегодня встречаешься… Просто невыносимо! Не говоря уже о том, что она постоянно рискует рассказать ему что-нибудь лишнее.
Доната неоднократно принимала твердое решение расстаться со Стефано Лоренци, но всякий раз ей не хватало духа. Временами она твердила себе: «Хватит, эти отношения нужно прекратить!», но через минуту уже снова была убеждена в том, что единственная вина Стефано состоит в том, что он родился не в той семье. Она не представляла, как сможет уйти от него: когда, что сказать… И не представляла, как сможет жить дальше без него.
– Завтра поедем на море, – объявил как-то раз Стефано.
– Посреди осени?
– В Санта-Маргерите сейчас бархатный сезон: людей мало, а погоду обещают хорошую. Как раз длинные выходные, можем уехать на четыре дня. Я хотел бы показать тебе дом, где в детстве проводил каждое лето. Что скажешь?
