Они отправились в кафе за углом. Разговор об эссе длился от силы минут десять, дальше двое принялись болтать обо всем на свете. Нескольких часов за столиком кафе хватило, чтобы Доната и Стефано без памяти влюбились друг в друга.
Когда они разошлись, сгущались первые сумерки.
– Ты любишь джаз? – спросил он.
– Ну так…
– Слишком… буржуазно?
– Да нет, просто я мало его слушала.
– Я знаю одно местечко на Навильи, «Каполинеа». Там отличная музыка и кормят хорошо. Ты занята сегодня вечером?
– Нет, совершенно свободна.
Стефано заехал за ней в восемь на желтом «Ситроене». Он был в отличном настроении, глаза сверкали. Юноша заметил, что Доната накрасилась, что было нехарактерно для девушек из радикальных политических объединений. Оделась она тоже элегантнее, чем обычно: черная юбка и блузка в цветочек, открывавшая плечи.
– Великолепно выглядишь.
– Да ну, надела первое, что под руку попалось, – соврала Доната.
В баре «Каполинеа» парочка увлеченно болтала и совершенно не слушала джазовый ансамбль. Они выпили бутылку вина на двоих и, когда вышли на улицу, пребывали слегка навеселе. Было решено прогуляться, якобы для того чтобы выветрился алкоголь, а на самом деле – потому что обоим не хотелось расставаться. Доната и Стефано неторопливо брели вдоль канала Навильо, болтая, хихикая, обсуждая политику, музыку и литературу, не в силах оторваться друг от друга.
– Сколько времени? – спросила в какой-то момент девушка.
– Сейчас посмотрю… Четвертый час.
– Боже мой! Пожалуй, тебе пора отвезти меня домой.
Перед тем как выйти из машины, Доната предложила:
– Приходи ко мне на ужин? Завтра вечером… Ну или…
– Завтра вечером буду.
Она улыбнулась и поцеловала его в щеку, но случайно коснулась уголка губ.
– Тогда до завтра, спокойной ночи.
Стефано Лоренци ехал в сторону дома, думал о «почти поцелуе» Донаты и о том, как тепло она попрощалась с ним. И улыбался – той особенной, слегка отсутствующей улыбкой, которая отличает всех влюбленных.
Доната жила на последнем этаже высотки на окраине города, которую со всех сторон окружали такие же безликие дома, покрытые копотью. На балконах не было ни цветочка, ни одного несчастного горшка с геранью, но девушку это совершенно не волновало: она жила почти под облаками, оставив далеко внизу весь городской шум. Обстановка в квартире была скромной, зато через большие окна лились потоки света. Кухня из бледно-голубого пластика, казалось, вышла из фильма 1950-х годов, а в гостиной были только большой диван, ковер и стеллажи, полные книг. На стенах висели плакаты с Лениным и различные манифесты, призывавшие к культурной революции.
Стефано пришел с букетом и бутылкой вина.
– Красиво у тебя тут, – сказал он, осматриваясь.
– Располагайся. Я сейчас приду.
Доната пошла на кухню бросить в кипящую воду спагетти. Стефано подошел к окну.
– Ух ты, жить здесь все равно что на вершине горы.
– На крыше два гнезда аистов, представляешь, – ответила она, возвращаясь с бокалами.
Стефано и Доната поужинали сидя на ковре: спагетти с соусом «Аматричана», салат и мороженое. Они болтали о жизни, о планах на будущее, об университете и о поэзии. По правде говоря, болтала в основном Доната. Стефано больше слушал, очарованный ее энергией и жизнелюбием.
После ужина парочка переместилась на диван. Он взял книгу и стал читать вслух:
– «Придет смерть, и у нее будут твои глаза…» – повторила Доната и вдруг почувствовала боль в желудке и внезапную тошноту.
– Что случилось?
– Ничего, уже прошло. Читай дальше, у тебя так красиво получается.
Стефано продолжил чтение. Доната слушала его, но все никак не могла успокоиться. Почему эти слова поразили ее настолько, что ей физически стало плохо? Но постепенно голос Стефано, читавшего стихи, успокоил девушку.
