Для работы с личинками шелкопряда требовались ответственность и аккуратность – качества, которых Акилле было не занимать. Так что, когда ему предложили взять это дело на себя, он с радостью согласился.
Через два дня после появления юноши Альфонсо отправился в Стеллату, чтобы известить семью двоюродного брата о том, что Акилле жив. Он сообщил новость Доллару очень осторожно, опасаясь, как бы от подобного сюрприза счастливый отец не лишился чувств. Тот же, напротив, ничуть не удивился.
– Я так и знал, – ответил Доллар и со смехом рассказал родственнику, как они с семьей, чтобы не вызвать подозрение соседей, регулярно носят цветы… на могилу свиньи.
В ожидании окончания войны Доллар и Доменика решили, что будут ездить навещать сына хотя бы раз в месяц.
Прошла пара недель, Акилле работал на чердаке и как раз было собрался разложить для гусениц свежие листья тутовника, как раздался звон колокольчика подъезжающей повозки. Через пару минут Ада позвала племянника вниз.
– Акилле, иди сюда! Тебя девушка ищет.
Он выглянул из окна: посреди двора, в двуколке, зажав вожжи в руке, сидела Анджелика, очень нарядная: в красном платье, накидке и шляпке, завязанной бантиком под подбородком.
Девушка рассказала, что после его отъезда ушла из монастыря, но дядя и тетя – единственные родные, что остались у нее после смерти родителей, – изо всех сил пытаются уговорить ее вернуться в послушницы.
– Они не хотят меня содержать, хотя, откровенно говоря, деньги у них есть, и немалые. Но в тот монастырь я больше не вернусь, – заявила она.
– Ты можешь пойти в какой-нибудь другой.
– Я больше не хочу становиться монахиней, я хочу быть с тобой.
– Анджелика, черт возьми, но я-то не собираюсь жениться. Я тебе когда-нибудь признавался в любви?
– Еще успеешь.
– Залезай обратно в свою повозку и возвращайся в Болонью.
– Я не сдамся, Акилле. Я вернусь через неделю, и потом снова, и так, пока ты не передумаешь.
Акилле окончательно растерялся. Упорство Анджелики грозило нарушить спокойствие и порядок, которые он наконец-то обрел в доме дяди. Юноша не знал, как реагировать на подобную настойчивость, хотя, если подумать, решимость была одним из качеств, которые так нравились ему в Аните Гарибальди. Но Анита была недостижимой мечтой, а вот Анджелика явилась перед ним во плоти и совершенно сбила его с толку.
– Ты сумасшедшая! – крикнул он в отчаянии.
– Сумасшедшая или нет, но я люблю тебя и буду приезжать сюда, пока ты не ответишь на мои чувства.
Акилле решил было, что она шутит, но девушка и в самом деле сдержала свое слово. С того дня каждое утро четверга Анджелика приезжала на ферму Альфонсо.
Поначалу Акилле даже не утруждал себя спускаться вниз. Едва заслышав звон колокольчика, он запирался на чердаке и не выходил оттуда, пока девушка не уезжала восвояси. Но постепенно визиты Анджелики стали чем-то настолько привычным, что он смирился с ними. В конце концов они начали обедать вместе со всей семьей, правда попытки девушки завести с возлюбленным разговор по-прежнему оставались безуспешными. После еды Анджелика поднималась на чердак, устраивалась у печки и наблюдала, как Акилле ухаживает за личинками шелкопряда. Ближе к вечеру она возвращалась в Болонью, но перед отъездом всегда вручала ему письмо. Акилле нехотя открывал послание несколько дней спустя, да и то не всегда. Все письма содержали признания в любви.
Альфонсо и Аде было очень жаль девушку – такую хрупкую и при этом такую упорную.
– А твои дядя и тетя знают, куда ты ездишь по четвергам? – спросили они как-то.
– Конечно, нет. Я говорю им, что езжу в госпиталь по соседству, чтобы помогать больным и проверять, не вернется ли мое призвание. Они надеются, что рано или поздно я снова уйду в монастырь.
– Нам очень жаль, что Акилле так себя ведет, – смущенно говорили они, когда юноша проходил мимо, даже не взглянув на гостью.
– Ничего страшного. Если вы не против, я снова приеду в четверг. Может, однажды он передумает.
Еженедельные приезды Анджелики длились больше года. Каждый четверг в ворота рысью вбегала лошадка, тащившая двуколку. Постепенно все стали воспринимать ее как члена семьи. Анджелика помогала Аде накрывать на стол, а после обеда настаивала на том, чтобы помыть посуду, или предлагала посидеть с детьми. Даже Акилле со временем привык к ее визитам: видеть ее каждую неделю стало чем-то настолько обыденным, что юноша, казалось, забыл о причине этой настойчивости. Анджелика, однако, продолжала писать ему письма с признаниями в любви, и хотя Акилле клялся себе, что сожжет их все не открывая, в итоге читал каждую строчку.
Тем временем наступил декабрь 1850 года. В последний четверг перед Рождеством все вокруг покрылось снегом. Чтобы не дать замерзнуть личинкам шелкопряда, Акилле разжег большую печку. Он подкидывал дрова в очаг, когда с улицы донесся звон колокольчика, извещавший о появлении Анджелики. Вскоре раздался голос девушки, поздравлявшей хозяев с праздниками.
– И тебя с Рождеством, дорогая, – отвечала Ада.
– А где Акилле?
– Он наверху с гусеницами.
– Тогда я поднимусь.
