Причем, одно из них возвышалось точно в эпицентре воображаемой тени пирамиды и имело на своей спинке яркий символ «0».
Три других кресла размещались по периметру чаши таким образом, что строго контролировали каждую из боковых граней пирамиды. На спинках этих кресел красовались малознакомые Герману греческие символы «б», «в» и «г».
Все свободное пространство внутри «купола» было уставлено всевозможными датчиками, химическим оборудованием, гроздьями демпферов и термопоглотителей.
Герман сделал шаг в сторону пирамиды и тут же натолкнулся на незримую преграду.
– Не торопитесь, – вежливо окликнул Германа профессор. – Все не так просто. «Прометей» не принимает чужих. Он должен прежде с вами познакомиться и проявить свое к вам отношение.
– Вы говорите об этой пирамиде, как будто она живая. К тому же капризна как женщина, – легкомысленно огрызнулся Герман.
– Вы не понимаете, – терпеливо пояснил Кольт. – Пирамида здесь ни при чем. Это всего лишь силовой кристалл из неизвестного земной науке вещества. И не более того. Сам «Прометей» находится внутри. И он, как вы сказали, действительно очень капризен. Однако, говорить всерьез о том, что в нем теплится хотя бы крупица жизненной энергии, пожалуй, не имеет смысла. Как раз напротив. Не только жизни, но даже просто элементарной частицы материи, в нем нет и быть ни в коем случае не должно. В этом то и весь смысл.
– То есть?! – лицо Германа приобрело испуганное выражение. – Вы хотите сказать, что…
– Вот именно! – не дал ему опомниться профессор. – Перед вами то, чего не может быть. Перед вами» абсолют «бесконечности и, в тоже самое время, самая что ни наесть идеальная» пустота».
– Но зачем? Как вы собираетесь его использовать? – недоумевая, набросился с вопросами на профессора Герман. – И, главное, для чего?
– А вы так до сих пор этого и не поняли? – в свою очередь удивился профессор. – Это же элементарно. Проще не бывает. Это же классический эталон. Эталон мертвой материи и времени. Нулевой алгоритм организации пространства, другими словами. Первый и самый важный камень в фундаменте всех моих вита-концепций и экспериментальных исследований.
– Я об этом просто не подумала, – признал свое поражение Герман. – Со слов ваших помощников мне показалось, что разработанный вами прибор…
– Это не прибор, – возмутился профессор. – Это даже не природное явление. Это нечто большее… И я не имею чести быть его создателем. Как бы мне этого не хотелось. И вообще…
Профессор не договорил. Искреннее изумление и даже немножко ужас, вспыхнувшие на лице Германа, заставили Кольта резко обернуться в сторону пирамиды.
– Что-то не так? – беспечно бросил он через плечо в адрес своей собеседницы.
Пирамиды на месте не было. Вместо нее в воздухе висел иссиня-черный шар, источавший мертвенный холод, отчаяние и пустоту.
– Кажется, «Прометей» расположен к Вам благожелательно, – рассеяно прокомментировал он ситуацию.
Как бы в подтверждение его слов, раздался приглушенный свист выходящего воздуха.
Защитное поле схлопнулось, утратило свою прозрачность и начало быстро таять.
Профессор уверенно устремился к шару, жестом предлагая Герману следовать за ним.
– Надо же!? – пробормотал он себе под нос, недоверчиво заглядывая в самые недра пустоты. – Глубина граничных возмущений на порядок ниже критической отметки?! Имею честь поздравить вас с дебютом в науке, коллега! Такого с «Прометеем» еще ни разу не было! Вы его буквально покорили!
Герман ничего не понял из сказанного профессором. Он продолжал в полной растерянности разглядывать шар и озабочено суетящегося вокруг него Кольта.
«Прометей» все так же продолжал оставаться для Германа неразрешимой загадкой.
Единственным, в чем теперь уже твердо был уверен Герман, было то, что этот черный «кусочек» неизвестности был для него притягательно интересен и важен.
Ситуацию разрядил Семен, громко и неуклюже ввалившийся в испытательный «купол» и тупо уставившийся на профессора.
Вслед за ним появилась Светлана, робко ежась и с опаской поглядывая в сторону «черного шара».
– Гарольд Эрнестович, у меня все готово, – забубнил Семен, не давая никому из присутствующих опомниться. – Можем начинать. Инин молодчина, я от него такой прыти не ожидал. Все оборудование в полном порядке и настроено как надо. Что же касается вашего Брахмы, то они с Суперкомом, похоже, друг друга стоят. И тот, и другой редкостные зануды. И кроме своих трансвергентных полей и виртуальной неожиданности больше ни о чем другом думать не способны. А вот Леночка, просто прелесть…
– Ты подготовил образцы? – грубо перебил его профессор, нервно теребя бороду пальцами и не спуская глаз с «Прометея».
– Ага. Как было приказано, так и сделал, – развязно доложил Семен, не обращая внимания на раздраженные нотки в голосе профессора. – Семь основных и два резервных. Вот только меня эти ваши инфузории и красные водоросли совсем не вдохновляют. Жрать эту гадость…
Семен брезгливо поморщился, прежде чем закончить фразу:
– Профессор, а может, того, ну их эти водоросли и слизняков. Может мы сразу попробуем сделать пару бифштексов и…
