– Биологическая активность «образцов» – без аномальных отклонений. Тест Краузе на структурную целостность – завершен. Тест Кольта на «вита-полярность» – завершен. Результат положительный. Тест Си-Эм-Зет на органические свойства – завершен. Результат положительный. Первый объект к эксперименту готов. Второй – готов. Третий – готов. Четвертый, пятый, шестой… Седьмой – готов. Резервные «образцы» – активированы. Органика в полном порядке, профессор. Фокусов не предвидится, – облегченно выдохнул Семен, возвращаясь на свое место рядом с Германом и Светланой.
– Пока все идет по плану. – подытожил Кольт. – Все по местам. Семен – твой сектор «бета». Надеюсь, тебе не надо уточнять его местоположение?
– Да уж, не заблужусь, – ответил тот и ленивой походкой направился в сторону черного шара.
Оказавшись на расстоянии вытянутой руки от «Прометея», Семен обошел его справа и уверенно плюхнулся в операторское кресло, промаркированное греческим символом «в».
Кресло медленно взмыло в воздух, пренебрегая всеми мыслимыми законами гравитации, и неподвижно замерло вместе со своим седоком где-то на уровне основания теперь уже воображаемой пирамиды.
«Возвысившись» над другими своими коллегами и профессором, Семен удовлетворенно засопел, скрестил на груди руки и вызывающе вскинул вверх голову.
– Светлана, – вежливо произнес профессор уже в адрес женщины. – Ваш сектор «гамма». Будьте особенно осторожны. Эта грань «Прометея» особенно капризна.
Женщина вздрогнула от подобного напутствия профессора, но все же без тени сомнения подошла к обозначенному ей профессором креслу и уверенно в него села.
Кресло в уже знакомой Герману манере начало медленно подниматься вверх и так же, как его предшественник неподвижно замерло на высоте двух метров от платформы.
Наконец, очередь дошла и до Германа.
Герман уже было собирался последовать примеру своих товарищей и направился было к «б»-креслу, справедливо полагая, что профессор займет положенное ему центральное место.
Но, Кольт, неожиданно для Германа его опередил и занял это кресло сам.
Герман удивленно уставился на профессора, стараясь всеми силами скрыть свое замешательство и растерянность.
– Вынужден вас огорчить, милая моя, но это место уже занято, – не без озорства в голосе пояснил тот. – Фронтальный сектор – сегодня мой. А вот вам, Анастасия, достался почетный базисный уровень. Честно говоря, я сам собирался работать в этом секторе. Но я никак не ожидал, что ваше природное биополе так сильно повлияет на «Прометея». Значит, это судьба. Вы можете с полным основанием и без всякого зазрения совести занять свое рабочее место. Я так решил. И, «Прометей», по-моему, тоже! Вы со мной не согласны?
– Я думала, что вам, как руководителю эксперимента, было бы сподручнее…?! – попытался было возразить ему в ответ Герман.
– А вы не думайте. Просто выполняйте поставленную задачу. И все, – голос профессора раздавался уже сверху. Звучал вежливо и, в то же время бескомпромиссно.
Герман, чуть запрокинув голову, пожал плечами и покорно поплелся выполнять распоряжение Кольта.
Лейтенант Леваневский в сложившейся ситуации вряд ли бы так поступил.
Скорее всего, он бы начал скандалить и отчаянно отстаивать свою собственную точку зрения. Даже несмотря на то, что он вполне мог бы оказаться и не прав. Но лейтенанта Леваневского в эти минуты под «куполом» не было. Был только Герман. Причем «новый» Герман, в котором от старого остался только холодный ум и параноидальное чувство ответственности.
Одним словом, Герман, тот, который был «новым», безропотно выполнил приказ профессора, усаживаясь в центральное кресло и стараясь создать для своего тела максимальный комфорт.
– Все готовы? – раздался под «куполом» зычный голос профессора, как только Герман занял положенное ему место.
Не дожидаясь ответа, профессор скомандовал: – Все, начинаем! Готовность десять секунд. Время пошло! Девять, восемь, семь, шесть…
Герман чисто интуитивно запрокинул голову вверх, пристально вглядываясь в мрачную пустоту «черного шара».
Ждать пришлось недолго. Хотя для Германа эти мгновения растянулись на целые столетия.
Как только Кольт произнес заветное слово «Ноль», «Прометей» вспыхнул ярко-фиолетовым светом, засверкал молниями энергетических разрядов и вспышками разноцветных огней.
Герман почувствовал, как в его сознании все разом перевернулось, пришло в движение, забурлило, отчаянно заметалось в неожиданно обрушившейся на него пустоте.
Через какое-то время круговерть правильных спиралей, сфер, разноцветных кубиков и тетраэдров сменилась смутными образами человеческих фигур.
Они не имели лиц, только контуры. В них не было формы, только яркий свет и фиолетовые молнии. Молнии обращенные к центру действа. Туда, где продолжал вращаться в лихорадке черный шар.
Герман, зачарованный таким фантастическим зрелищем, не сразу обратил внимание на то, что фигур было почему-то пять. И все они были как две капли воды похожи друг на друга.
