— Десять минут, мелкая, — вкрадчиво и громко, так, чтобы точно услышала. — И заканчивай мне постельное бельё слезами мокрить.
Арина застывает — меня аж трясти от злости начинает:
— Девять с половиной…
— Могли не делать, — шмыгает носом уже в лифте, не глядя на меня: подпирая спиной стену, а носком ботинка вычерчивая узор на полу.
— Не вынуждай передумать.
Рассматриваю, пока есть момент. Кабинка тесная, Рина не смотрит. Прям, обиженный ребёнок. И правда, мелкая… Прижать и утешить бы, да скорее руки себе отрежу.
— Новая? — не изумлённо, не удивленно, просто констатируя факт.
Внимательная.
— Марка не устраивает? — холодно уточняю, когда сигналка пиликает, а девушка так и не садится.
— Мне всё равно, — пожимает плечами.
Бес
В тату-салоне опять опутывает сетями муторности занудная болтовня Дали. Раздражает восхищение на лице Арины. Ну хоть, спасибо, уже не сопливое и не слезливое.
А вот что самое нерво-вытрепительно, я опять никому не нужен.
я. Моя плоть! В смысле тело… Я зачем эту хрень задумал? Чтобы порцию боли получить, а не выслушивать восторги мелкой по поводу каждого совета наставника. Мне нужно притупить аморальное желание по отношению к девчонке. Это же почти как признание в психическом отклонении — и своего рода добровольная лоботомия!
Хер там!!!
Услышав от Дали: «Сегодня твоё рабочее поле — свиная шкура, а для мелких и тонких элементов — банан», — на секунду опешиваю маньяком-мазохистом, которому обещали мучительно сладкие наслаждения, но вместо этого причиняют дикую по ощущениям ваниль.
— Да ну на хер! — плюю зло и иду прочь.
— Дима, вы куда? — уже в дверях меня нагоняет Арина. Ловит за руку и в глаза заглядывает: — Мы что… уже? — дрожит голос.
— Я. Уже, — роняю, торопливо выдумывая достойную причину. Нет её. Можно наврать, но претит столько лгать мелкой. Осквернителем святыни себя чувствую. — Мне тут пока ничего делать. Как буду нужен — наберёшь.
На лице Рины ясно читается борьба — страха обидеть меня и желания погрузиться в творчество. От того как наполняются надеждой зелёные глаза, понимаю, что битва явно не в мою пользу.
— Значит… я остаюсь? — робко уточняет, всё ещё разрываемая сомнением.
— Иди, шкуру мучай, — киваю безлико на Дали, застывшего возле ресепшена и наблюдающего за нашей сценой.
— Спасибо. Спасибо! Спасибо!!! — чуть не прыгает мелкая от счастья, топя радостью, а потом добивает и на шею вешается: — Вы самый лучший! — и чмок меня в щёку.
Запоздало понимает, как эмоционально это было. Отлепляется, улыбка сходит на нет, во взгляде смятение. Отступает с видом ребёнка, которому грозит наказание.
— Ты понятливая. Это хорошо, — киваю доходчиво и коротко, — не делай так больше.
А мне в самый раз головой об стену удариться, да посильнее, глядишь мозг обратно встанет.
Арина затравленно отступает:
— Ага…
Толкаю дверь, но уже одной ногой на улице, за спиной раздаётся:
— Не слушай его, — подлиза рыжий умасливает мелкую. — У него работает одна извилина. И то, похоже, в последнее время и она даёт сбой.
Матернуться бы, да и без того много эмоций оголяю.
Заглядываю в пару мест, и в одном нахожу последнего из отморозков, нанятых Костылём. Он в таком наркотическом угаре, что вытряхивать из него информацию — нет никакого удовольствия. Но зубы с хрустом вколачиваю в глотку. Руки чуток ставлю на место, где им будет теперь удобнее, ну и «святое» отбиваю в особом запале — накипело, что б его!
А после, чтобы адреналин усмирить, закатываю на хату с девчатами — их мамочка под нами ходит. Шлюшки чистые, не абы кто. Тут и образованные мелькают, и довольно дорогие.
Раскошеливаюсь для начала на минет. Долго не могу кончить — кровь бурлит, бурлит… водоворотом. Вроде воронка знатная, а всё никак. И так, и сяк мысли ворочаю, глазами по шлюшке красивой с формами шикарными вожу, щупаю округлости и щели, что под руку попадают…
Опытная вроде, но не вставляет она меня на спуск, а когда нечаянно в мысли заглядывает Рина, дело идёт быстрее и фееричный.
Только после того, как шлюха проглатывает всё, что в неё вливаю, зло плююсь в сердцах — я конченый педофил!!! Задрот недолеченный, страждущий молодого тела.
Закрываю глаза и некоторое время прихожу в себя.
Ладно, вроде с диагнозом согласен. А каков рецепт выздоровления? Как с этим бороться?
Доковыряться до метода самоизлечения не успеваю — Дали звонит, правда уже глубоко за полночь. А вернее — близко к рассвету.
— Арина вырубилась. Могу у себя оставить…
— Нет, — торопливо с себя проститутку стряхиваю и принимаюсь спешно одеваться: скача на одной ноге, другую в джинсы… и прикуривая при этом сигарету. — Я скоро…
— Заканчивай мелкую мучить шкурками и бананами, — благодушно, но с подтекстом: уже в салоне стоя над кушеткой, где Арина на свиной шкуре тренировалась набивать первые штрихи. Торопливо отмечаю, что вполне хорошая работа. — У меня там не так много и не столь сложно. — Опять напоминаю о себе и проблеме. — На рисунок по хрену, — от чистого сердца. — А вот для девчонки — практика. Мне — желаемое… Все счастливы!
