Он все еще говорил тихо, но эти слова я услышала так, точно бы мне выкрикнули их прямо в ухо. Руки непроизвольно расцепились и теперь грузно висели рядом с пистолетами на бердах. Одно только слово «представление» заставило меня ощутить себя полной дурой. Я перекидывала ошеломленный взгляд с андроида на мужчину, не в силах найти слова для обозначения степени своего замешательства. В голове крутилось Хэнковское «АХРЕНЕТЬ», но вместо этого я стояла и открывала рот.
‒ В каком смысле «представление»? Этот парень был куплен?!
Камски, глядя мне точно в зеленые глаза, медленно встал рядом с Ричардом. Он выглядел как хищник, затаивший нечистую игру со своей жертвой. В груди разрывалось сердце от тяжелых ударов, и эти удары могли вот-вот обрушиться на представителя рода людского.
‒ И сколько же вы ему заплатили за то, чтобы он получил от меня по морде? ‒ с издевкой произнесла я.
‒ Не беспокойтесь. Не больше, чем вам, ‒ все с той же мечтательной улыбкой ответил Элайджа.
‒ Вы и вправду больной… в вас осталось хоть немного адекватности?! ‒ я слепо указывала пальцем на выход, подразумевая оставшийся в Сиэтле зеленый холл. ‒ Я могла убить этого человека! И ваши деньги ему в гробу бы точно не пригодились!
О, как же я была зла и испуганна одновременно! Внутри все бесилось от вида этого смотрящего сверху вниз человека. Тугая ткань комбинезона стягивала грудную клетку, не давая ей дышать в том бешеном режиме, в котором она требовала. Я даже обрадовалась наличию в ухе звукозаписывающего устройства. Пусть Эмильда знает, какие именно мысли творятся в этой больной голове.
‒ Знаете, я даже спрашивать не стану зачем вы это сделали, ‒ выпрямив спину, я посмотрела на часы. ‒ У вас осталось четыре минуты, и я не стану дожидаться их окончания. Ричард, вызови такси, будь добр.
‒ Ричард не станет выполнять ваших приказов, ‒ бездумно бросил Камски.
‒ Тогда я пойду пешком! Не в первый раз, знаете ли.
Едва я отвернулась в сторону выхода, как за спиной в очередной раз раздался вкрадчивый голос. Спину жгло от обилия внимания со стороны сразу двух ненавистных мне существ, но я все же остановилась, грозно глядя в сторону заказчика.
‒ Вы терпели меня сорок восемь часов. Неужели не сможете протерпеть еще несколько минут? В конце концов, я просто прошу меня выслушать. Не больше.
Я чувствовала внутри бурю негодования, но все же не могла себя заставить выйти наружу. Чертовы оставшиеся регламентные установки со своим требованием следовать установленному приказу. Собственная взращенная ответственность начинала раздражать. Как я могу отличаться от робота рядом с Камски, если, как и он, не могу принимать решения лично вопреки установленным правилам?!
Вернувшись на прежнее место, я посмотрела на часы и с особой надменностью произнесла:
‒ Три минуты.
‒ Как думаете, ‒ Камски не желал терять ни одной предоставленной секунды. Он говорил размеренно, словно бы размышляя о философии, его взор был направлен на меня, в то время как левая рука упала на плечо стоящего рядом Ричарда. ‒ Чем вы отличаетесь от Ричарда?
Разговор с каждым новым поворотом вводил меня в тупик. Я окончательно была сбита с толку. Только что этот наглец в белой футболке и хохолиным хвостиком признался в постановке, и тут же вдруг решил порассуждать о схожести двух разных разумов. Я, все еще держа часы на уровне груди, пыталась найти в серых глазах Камски ответ на его вопрос. Ричард продолжал смотреть на меня холодным взглядом, игнорируя уложенную на него мужскую ладонь.
‒ Наверное, тем, что я человек, а он машина. Не так ли?
‒ В вас течет красная кровь, в нем – тириум. Несомненно. Но я прошу вас взглянуть на вопрос шире.
Камски все еще ждал от меня ответа, которого я не могла дать. Он вдруг переметнул взор на профиль андроида, окончательно уйдя в размышления.
‒ Посмотрите на это с другой стороны. Вы оба действуете строго в прописанных регламентом рамках. Вам обоим нужна цель для того, чтобы ощущать свою пригодность. Вы практически бессмертны, ‒ едва я открыла рот в попытке возразить, как Элайджа приподнял указательный палец лежащей на плече Ричарда руки. ‒ Практически. Но в вас есть нечто, что очень сильно отличает друг от друга.
Мужчина, не отворачивая головы от андроида, перевел взгляд серых глаз на меня. Эта игра была затянутой, неприятной. Создатель андроидов явно любил психологические игры разума, а вот меня они уже начинали доставать. Что Рейн, что этот пижон – все они слеплены из одного теста, недаром одна пыталась убить другого, не желая делить одно место. Между тем, Элайджа, выждав паузу, продолжил:
‒ У Ричарда нет прошлого. Никакой боли, горя от потерь. Ничего.
‒ Две минуты, мистер Камски.
Услышав суровый женский тон, мужчина опустил голову и улыбнулся. Он словно бы был разочарован, что я не собираюсь участвовать в психологическом насилии. Камски устало снял руку с андроида и побрел в сторону стола у стеклянной стены.
