Внедорожник вез нас уже тридцать минут. Камски сидел напротив, опрокинув голову на спинку заднего сиденья. Его ладонь накрыла лицо, но я четко осознавала, что серые с голубым блеском глаза смотрят ровно на меня. В ноздрях до сих пор стоял запах жжённого пороха, мышцы на руках дергались. Катана сладостно нежилась под теплыми пальцами. Все произошло так быстро, что я даже не успела сообразить собственных действий. В груди ощущалось только одно ‒ восторг от проделанной с точностью ювелира работы. Я вновь была в своей стихии, снова выполняла свое дело с особой безупречностью, и, боже, как же это было восхитительно! Осознавать, что заказчик жив, и в этом полностью твоя и только твоя заслуга! Радость от пребывания с Коннором была еще более упоительной, однако это чувство было иным. Такое чувство испытывают студенты после сдачи всех государственных экзаменов и получения дипломов в руки. В голове крутится только одна фраза: «Я это сделала, я чего-то да стою!» ‒ и эта фраза была терпким вином, грозящим охмелить мозг. Несмотря на восхищение и чувство превосходства внутри, я старалась не выражать эмоции. Тишина резала слух, улицы начинали погружаться в сумерки. Люди спешили по домам, может, кто-то еще задерживался на работе. Мне хотелось кричать миру об изящности своей работы, однако молчание Камски с самого приезда на прием заставляло вместе с ощущением превосходства испытывать и сомнения. Я попыталась открыть рот, чтобы хоть что-то сказать, однако мужчина поднял левую свободную руку вверх, выдавая свою наблюдательность. Он безмолвно просил молчать. Я послушалась.
Отель был немноголюдным, но все таким же сияющим. Мы продолжали идти молча, Камски шагал вперед не так уверенно, скорее его походка выдавала в нем уставшего измотанного человека. Я старалась идти в отдалении в нескольких метрах, погруженная в собственных сомнениях относительно адекватности чувств внутри. Коннор так пытался вытянуть меня из цепких лап подразделения, он буквально заставил меня продолжать жить, и что же теперь? От одного вырубленного человека я ощущала триумф, восторг! Чтобы сейчас сказал андроид, глядя на мои сжимающиеся кулаки? Наверняка бы укоризненно и отстраненно по механически бросил взор, не произнеся ни слова.
У входа в номер Камски стоял Ричард. Темный синий пиджак был распахнут, черный галстук на белой рубашке отсутствовал. И как только Элайджа скрылся за дверью – андроид, что так оскорбительно был похож на Коннора, перекрыл путь к номеру собственным телом.
‒ В чем дело? ‒ я стояла перед Ричардом в боевой стойке, готовая в любой момент отразить словесную атаку. Конечно, ее не будет. Но разве это волнует внутренние напряженные рефлексы.
‒ Мистер Камски не желает никого видеть. Даже вас, ‒ Ричард говорил учтиво, старался придать своему злому взгляду доброжелательность. Холод его серых глаз заставлял кожу покрываться мурашками, и я вдруг поняла чей именно цвет глаз дизайнеры использовали для данной модели. Разве что Камски смотрел туманно, мечтательно и дружелюбно. Ричард же источал неприкрытую враждебность и пронзительность.
‒ С чего это вдруг? ‒ услышанное свалилось на меня, точно камень со скалы. Я с давлением обращалась к андроиду, но вряд ли того могли смутить злость и раздражение в человеческом голосе. ‒ Обиделся за то, что я ему жизнь спасла? Впусти меня!
‒ Указания Элайджа Камски для меня являются приоритетом. Прошу простить, но я не могу позволить вам пройти.
‒ У вас с ним что, телепатическая связь? Откуда ты знаешь, что он хочет, а чего нет?
‒ Я был предупрежден заранее, мисс Гойл.
Как же меня тошнило от этой учтивости. Он был похож на Коннора, даже одевался как Коннор, улыбался как Коннор! Все в нем было превосходно, все заставляло невольно вспоминать имитацию дыхания на шее и холод белых углепластиковых пальцев, но этот был настолько тактичным, что вызывал отвращение. Коннор больше никогда не станет обычным рядовым андроидом на побегушках, он стал личностью, пусть и с проскальзывающими программными установками. Этот же застрял в вечном рабстве у треклятого Камски, что теперь оградился от целого мира за спиной последней «передовой» модели.
‒ Как же уже задрала эта ваша загадочность, ‒ я шикнула эти слова в лицо андроида, приблизившись на опасно близкое расстояние. Как и ожидалось, машина не среагировала на это действие. Ричард смотрел точно в самую глубину человеческих зрачков, даже не моргая. ‒ Брутальный гений-самец и его молчаливый паж. Вы просто вип-клуб мистеров «Клише»!
Ричард смотрел холодно, но не враждебно. Его взгляд был спроектирован людьми, и потому он не мог с ним что-то сделать. Андроид не испытывал эмоций, однако его глаза всегда вызывали ощущение источаемой злости. Между нами было меньше, чем один метр. Я сердилась, старалась унять эмоции, но все же была намерена попытаться освободиться от яростных чувств путем перепалки. Это была заранее провальная идея. Ричард не собирался отвечать на конфликт, и потому спокойно, как ни в чем не бывало произнес:
