‒ Должен признаться, я всегда восхищался вашим подразделением. Это стойкое желание создать безвольных, готовых выполнять приказы людей солдат из плоти и крови, ‒ мужчина делал мелкие, но самоуверенные шаги. Его руки были отведены за спину, голова высоко поднимала свой подбородок. Я все еще держала часы едва ли не у носа, при этом снося пронзительный взгляд оставшегося стоять Ричарда. ‒ Даже в какой-то степени был вдохновлен им, несмотря на то, как старательно меня пытались убить… Но ваше руководство упускает нечто главное, создавая солдат: прошлое, которое не способны стереть многочисленные нейрохирургические операции.
Камски обернулся в мою сторону, встав у черного стола.
‒ Я видел ваше личное дело. Печальная история…
‒ Одна мин…
‒ Я предлагаю вам работу, ‒ Камски сказал это так быстро, что я даже не смогла договорить. Так и осталась стоять в ошеломлении с открытым ртом и поднятыми часами. Мужчина, между этим, улыбался моей реакции и разливал алкоголь по двум бокалам. ‒ Стать моим личным солдатом. Вновь почувствовать цель, ощутить свою значимость, мисс Гойл. Как сегодня в Сиэтле. Но придется кое-чего лишиться.
Не могла думать, просто не могла и все. Мысли прятались по углам, я старалась вытянуть из тьмы хотя бы одну, чтобы заставить организм работать. Камски говорил о прошлом. Он говорил о возможности забыть все ужасы, по-настоящему начать с чистого листа, выстраивать себя как личность заново. Часы внутри утихли, секундная стрелка давно отчитала оставшуюся минуту, но я не могла выйти из ступора.
‒ Все эти генетические вмешательства, работа с нейронными связями и базальными ядрами*, ‒ Камски вновь брел в нашу сторону, держа в руках два полу-наполненных квадратных стакана с янтарной жидкостью. ‒ Это все гениально, но проблема всегда крылась не в физиологии, а в психологии. Вы даже не представляете, как далеко шагнули разработки в психо-интеллектуальных установках мозга.
‒ Зачем вам это? ‒ я, наконец, пришла в себя, когда мужчина протянул мне бокал. Рука на рефлексе приняла его, и наичистейшее стекло теперь охлаждало разгоряченную кожу. ‒ У вас столько денег, какой смысл тратить столько ресурсов и времени на одного солдата?
‒ Конечно, я мог бы окружить себя сотнями людей в черных костюмах, как это сделали мои коллеги, ‒ Камски повел рукой с бокалом в сторону выхода, и жидкость внутри емкости волнами отдалась на это движение. ‒ Но все же уверен, что от врага меня сможет прикрыть только тот, кто был им воспитан. И, к сожалению, вы единственная оставшаяся «пробужденная» на этой планете.
Мне не хотелось пить, и потому алкоголь с его терпким стойким ароматом оставался нетронутым. Я напрочь забыла про часы, не могла решить для себя, какие именно эмоции по отношению к Камски мне теперь стоит испытывать. Зеленые глаза слепо бродили взглядом по лицу высокого самоуверенного мужчины, но чем дольше я смотрела на него, тем больше сомневалась насчет эмоций.
‒ Они и раньше пытались вас убить, с чего вдруг вы так боитесь за свою жизнь именно сейчас?
‒ В связи с моим шатким положением в последнее время я вынужден ощущать себя вечной мишенью, ‒ мужчина, не отрывая от меня взгляда серых глаз, отпил из бокала.
‒ Неужели вы думаете, что я стану защищать вас от тех, кто меня создал?
‒ Нет, Энтони. Вы вновь обретете смысл жизни. Ведь именно этого так не хватает в вашем новом мире, не так ли?
Последние слова заставили меня окончательно выбрать сторону. И она отнюдь была не в выгоду Камски. Обрести смысл жизни? Мой смысл жизни сейчас находится в бордовом доме! Возможно, даже у Хэнка Андерсона, но это более не имело значение. Коннор вытащил меня с того света, он показал другое будущее, настоящее, а не то фальшивое существование, что обеспечивали стены подразделения. Променять его на какого-то придурка было все равно, что променять жизнь в раю на жизнь на земле. Демонстративно взглянув на часы, я с дельной строгостью произнесла «Время вышло», отвела руку с бокалом в сторону и пролила содержимое на пол. Катана слегка ударила меня рукояткой по правому плечу в знак поддержки. В следующее мгновение пустой бокал был грубо сунут в руку смотрящего на меня Камски, и я сделала театральный низкий реверанс. Ричард все так же стоял неподвижно, наблюдая за каждым моим движением.
‒ Советую больше не приближаться ко мне ближе, чем на милю, мистер Камски. Было крайне неприятно сотрудничать, надеюсь, мы с вами больше никогда не пересечемся.
Развернувшись на каблуках, я быстро двинулась к выходу. Мышцы наливались железом в предчувствии долгого пути к дому сквозь снег и холод, но это было куда приятнее, чем чувствовать тепло внутри этих стен.
‒ Запомните эти слова, Энтони, ‒ Камски произнес это тихо, но так, чтобы я наверняка услышала. Остановившись у входа на несколько мгновений, я едва повернула голову в его сторону через плечо. ‒ Они будут аукаться вам совсем недолго.
