Когда они пришли в предбанник и, закутавшись в простыни, сели за стол друг против друга, Олег спросил, открывая себе бутылку пива и делая щедрый глоток:
— Ну так как тебе моя идея?
Шур, тоже припавший к горлышку бутылки, ответил не сразу.
— Не знаю. Надо с людьми поговорить, уточнить кое-что.
— И долго ты собираешься уточнять?
— Не знаю. Дело такое, что без этого никак.
— Да? А мне казалось, что Пирог жесткие сроки поставил. Тогда, может, ты это сам ему объяснишь? Или ты струхнул по-жидкому? Тогда так и скажи.
Говоря это, Олег сознательно старался оскорбить Шура, вывести его из себя. Ему не нравилась внезапно появившаяся у того нерешительность. Даже подозрение мелькнуло, а не есть ли он тот самый московский причал, к которому Ибрагимовы направляют свои наркокараваны? Виктору так и не удалось установить, с кем в Москве контачат Ибрагимовы. Были, правда, всякие смутные предположения и подозрения. Но из такого добра не то что рубаху не сошьешь, а даже панамку.
А что? Шур идеально подходит на эту роль. Обосновался в Москве, Ибрагимовых знает, парень шустрый и наглый, так что вполне может класть на Пирога с прибором и мимо него крутить свои дела. Тем более что на него никто и не подумает. Молодой, рисковый, да еще и с артистическим талантом. С ним нужно держать ушки на макушке и зубы наизготовку, а, не ровен час, загрызет шакаленок и не подавится.
— Ты на меня буром не при. Не в ментуре сидим, — огрызнулся Шур.
Олег метнулся через стол и схватил недомерка за горло, перекрывая ему кислород и пригибая вниз, так что пару ударов, которые Шур сделал, только угодили по взбугрившемуся бицепсу.
— Задавлю, гад!
Шур, лишенный возможности членораздельно изъясняться, зашлепал ладонью по столу, по-борцовски прося пощады. Олег разжал пальцы и отпихнул тщедушное тело.
— Понял, сявка, что я с тобой сделаю? Считай, что первое предупреждение ты получил. Оно же и последнее.
Шур молчал, растирая шею и глядя на него исподлобья.
— Короче так, — продолжил Олег, не дождавшись ответа. — Сейчас ты звонишь Пирогу и говоришь все, о чем мы тут с тобой базарили. Нет — я могу и сам позвонить. Но тогда, братишка, извини. Ты в этом деле лишний получаешься. Нам нерешительных не надо.
— Ладно, позвоню, — просипел Шур, продолжая массировать гортань. Отхлебнул пива, закашлялся и добавил: — А ты резкий, как я посмотрю.
По его интонации нельзя было понять, одобрение это или скрытая угроза. Минут через пять, более-менее восстановив голосовые возможности, Шур позвонил Пирогу и рассказал ему о предложенном Олегом плане, не забыв при этом назвать и его автора.
Он нервничал. В последние часы что-то происходило вокруг, а он не мог понять что. То есть внешне все как будто было как всегда. Кафе работало, в него приходили люди, ели, выпивали, отдыхали, уходили, оставив каждый свою долю денег, двигая его бизнес. Так что на первый взгляд все было обыденно-спокойно. Но в том-то и дело, что спокойно не было. Работавший на мангале вместо Атби мальчик, заодно присматривавший за задним двором, сказал, что ходили двое, что-то высматривали, стараясь держаться независимо, а когда он их спросил, что нужно, — ушли. В зале второй час сидели двое из группировки, контролировавшей рынок. Он знал их в лицо — как-то на них показал Тархан. Сидели тихо, спокойно ели, пили пиво, тихо говорили между собой. Никаких к ним претензий. Наоборот — побольше бы таких посетителей. Но только если им приспичило отведать его кухни и пивом побаловаться, они могли получить все то же самое на своей территории, у Тархана. Там и обслужили бы их как своих, и скидку бы сделали, а то и вовсе накормили-напоили за счет заведения, ну и, конечно, ближе. Тогда, спрашивается: чего ради было тащиться на окраину, где их никто не знает?
В другой раз он не стал бы так нервничать, но завтра должен был прийти заряженный товаром транспорт. Около двухсот килограммов первосортного героина. Это не воробей начхал! Это большие деньги. И очень большая ответственность.
В последнее время все было спокойно. Если, конечно, не считать выходки Атби. Но что с него взять? Молодой! Таким хочется все и сразу. Это понятно. Только так редко бывает. Но разве им объяснишь!
Пришлось приложить усилия, и пусть не родственники, другие люди согласились спрятать его в столице, а чуть позже пристроить к какому-нибудь делу. Эту проблему они решили. Немного, правда, пришлось понервничать, когда какие-то люди ходили и спрашивали, где он. Да где? Домой уехал. Родственник заболел — вот он и уехал. Когда будет, неизвестно, но скоро возвращаться не собирался, потому что ему вроде предложили какую-то работу недалеко от дома. Он взрослый человек и сам решает, где ему жить и трудиться. Кажется, удалось отбрехаться. Больше не ходят, не спрашивают.
Тогда что означают эти типы, от вида которых душа не на месте? Или это обычная случайность, совпадение, которых в жизни, к сожалению, не меньше чем закономерностей?
