Шур замер, слушая это. Это была новая для него информация и, больше того, неожиданная. Братьев Ибрагимовых он знал, как знала их, наверное, половина города. Для него они были обычными торгашами-лаврушниками, сумевшими немного приподняться и, как это у них обычно бывает, перетянувшими к себе кучу родни. Они, надо думать, исправно платили за «крышу» кому-то из пацанов Пирога, то есть в итоге ему самому, а иначе им дулюшки удалось бы крутить свою торговлю. Сам Шур неоднократно бывал в их кафешках, шашлычком угощался под коньячок или водочку. Но наркота? Ею у них и не пахло. А если бывший мент прав и лаврушники и правда дурь толкают? Тогда… Тут сразу много вопросов. Знает ли об этом Пирог? Или, иными словами, он в доле. Но нет, вряд ли. Не стал бы он открывать охоту на их родича, если б крутил с его семьей такие дела. Денежные, очень денежные дела. На дури народ такие ловешки делает — закачаешься. Но тогда мимо Пирога, прямо под его носом, шли большие деньги. А это его вряд ли может обрадовать. Если не сказать больше. Но это только с одной стороны.
Шур был как бы послом Пирога в Москве. Даже, может быть, не столько послом, сколько резидентом. Но помимо того что он налаживал тут самые разнообразные связи и наводил мосты, Шур контролировал небольшой, но очень доходный бизнес, который традиционно считался вьетнамским. Он устраивал переговорные пункты. Идея была проста как правда. С помощью нехитрой аппаратуры, которую за относительно небольшие деньги изготавливали спецы по электронике, в последнее время по большей части оказавшиеся если не совсем не у дел, то влачивших довольно жалкое существование, происходило подключение к какому-нибудь телефонному номеру. Неважно, кому он принадлежал — рядовому жильцу или какой-нибудь конторе. Все. Теперь в течение двух-трех недель можно было вести междугородные и международные переговоры по сниженному тарифу. Если минута разговора, например, со Штатами официально стоит рублей тридцать, то в таком переговорном пункте с клиента возьмут рублей семь. В конце месяца к обалдевшему владельцу номера придет дикий счет за переговоры, но это уже его проблемы. Одна такая точка при хорошей постановке дела дает около двадцати тысяч долларов. В последнее время спецы, занимавшиеся разработкой такого рода аппаратуры, усовершенствовали свою технику, и теперь совсем не обязательно устраивать стационарный пункт, снимать для этого помещение и заниматься прочей ерундой. Теперь такие переговоры можно вести с обычного мобильника, а услуги предлагать прямо около известных переговорных пунктов, хоть у Центрального телеграфа. Что нанятые Шуром люди и делали. Иногда их брали, аппаратуру изымали, но это были копеечные потери, ничто по сравнению с доходами.
Помимо собственно бизнеса Шур потихоньку начал разбираться в особенностях современной телефонии. Теперь он знал, как можно организовать прослушку почти любого телефона, исключая только особо защищенные линии, как правило, правительственные, спецслужб и часть банковских. Но туда лучше без нужды не соваться. Знал, как можно защититься от несильно квалифицированных любопытных. Но и знал также, что, какую бы конфиденциальность переговоров ни сулили фирмы-производители и операторы, стандартный, серийный аппарат всегда можно прослушать. В этом смысле тягаться со спецслужбами бесполезно, так что нечего и браться.
Были у него и другие проекты, к которым он пока только присматривался и примеривался. У него, как оказалось, был настоящий нюх на деньги и удачливость прирожденного бизнесмена. Может, пойди он сразу другим путем — был бы сейчас известным предпринимателем. Впрочем, времена сейчас такие, что все возможно. Может, через пару лет он, как и многие другие до него, откроет легальный бизнес и станет уважаемым членом общества, платящим налоги и каждое утро приходящим в свой офис. Как это уже сделал Пирог в своем родном городе.
Услышав про наркотики, про партии наркотиков, он стал лихорадочно соображать, а не сделать ли ему на этом деньги. Если все хорошенько продумать и толково подготовить, то можно очень хорошо заработать. Очень и очень. И Мишке Пирогу ничего про это не говорить. А этого бывшего мента приголубить где-нибудь в темном месте, чтобы не продал. Можно будет сказать, что мент этот не бывший, а засланный. Он его-де расколол и убрал от греха. Пирог поверит. Не может не поверить.
Не то от этих мыслей, не то от слишком долгого сидения в сауне Шур исходил липким потом, хотя, казалось бы, в его щуплом теле просто не могло быть столько влаги.
— Все, — сказал он поднимаясь. — Пошли охолонемся. А то опять скажешь, что я у тебя шарю.
— Давай, — согласился Олег и пошел следом.
Один за другим они ухнули в небольшой бассейн, вода в котором после парилки казалась обжигающе холодной. Поплескались, восторженно покрикивая, немного поплавали, отталкиваясь от зашитых в кафель стенок, приходя в то приятно-возбужденное состояние, какое бывает только в бане.
