— Можно перекинуть все в Москву, — предложил Тархан. — И там разделить.
— Нет. Опасно.
— Я знаю одно место в Подмосковье. Магазин с холодильной камерой. Я договорюсь — примут. Только охраны там нет. Один сторож. Сам поеду и сам присмотрю.
— Можно, конечно. Но если что случится?
— Скажем, чтобы туда приезжали принимать. Время назовем. Адреса говорить не будем — встретимся в другом месте.
— Ты сам там давно был?
— Два месяца назад. А позвонить хоть сейчас могу.
— Что там за два месяца произошло? Ты не знаешь, и я не знаю. За сутки можем не успеть подготовиться. Что тогда делать?
— Да-а, — задумчиво протянул Беслан. Они не спорили между собой. Они обсуждали, как лучше поступить. Времени на принятие решения было крайне мало. Оставался, конечно, запасной вариант. Фуру с мясом можно было задержать в дороге. Подобное ими было предусмотрено, и сейчас, до наступления полуночи, они могли дать такую команду на точку, где водители, как всегда, остановятся с наступлением следующих суток. Точнее, просто не давать никакой команды. В случае отсутствия сигнала от них фура оставалась там до прояснения ситуации. Можно сымитировать поломку автомобиля или найти какой-то другой повод для задержки в пути на сутки или двое. Но это тоже риск. Где-то уже лежат готовые для расчета деньги, ждут люди, ждет транспорт, ждут перекупщики помельче. Задержать — значит повысить напряжение. А это тоже опасно. Застывшие в неопределенном напряжении люди похожи на сжатую пружину в спусковой системе пистолета. Достаточно незначительного, пустякового в другой ситуации повода — и пистолет выстрелит, произведя непоправимое. Товар у них такой, что в иных случаях может быть пострашнее динамита. И уж точно дороже. Так что задержка в пути была последним вариантом, применяемым только тогда, когда другого выхода не было. А сейчас он был. И оба это знали.
— Сдать оптом, — подвел итог размышлений Беслан, озвучивая то, что они оба подразумевали, но не хотели осуществлять.
— А ты уверен, что опасность существует?
— Нет. Но проверять это у нас нет времени. Уж лучше мы заработаем немного меньше, чем потеряем все.
— Наверное, придется. Значит, сразу в Москву?
— Да. Звони.
Это решение означало многое. За ним стояли немалые деньги и судьбы многих людей. Оно означало, что их московские партнеры получат всю партию, если сегодня, прямо сейчас, выразят готовность оплатить ее всю сразу, целиком. Но уже по цене несколько ниже той, о которой они договаривались неделю назад. Значит, они заработают столько, сколько потеряют на этом братья. Значит, они какое-то время будут диктовать цены на московском наркорынке. Значит, они получат дополнительное преимущество перед своими конкурентами. Значит, они станут сильнее и в дальнейшем дела с ними вести будет сложнее. Значит, следующую партию, ожидавшуюся через некоторое время, они не возьмут, а если и возьмут, то по значительно меньшей цене. И еще много чего, включая возможность временного падения розничных цен, влекущее за собой появление новых наркоманов и, таким образом, расширение рынка в перспективе. Но для братьев это сейчас означало еще и необходимую меру безопасности, и подобное соображение в данный момент перевешивало все остальные.
Короткий разговор, полный намеков, недомолвок и пауз, необходимых для неслышных собеседнику согласований, закончился за десять минут. В Москве готовы были принять всю партию. И цену покупатели опустили даже меньше, чем можно было ожидать. Закончив разговор, братья посмотрели друг на друга.
— Быстро решили, — сказал Беслан, задумчиво качая головой.
— Очень быстро.
— Деньги сразу, так?
— Да. Никаких вариантов. Но сначала, конечно, проверят.
— Не в этом дело. Это большие деньги. Они у них есть? Ведь это завтра.
— Все нормально. Никаких колебаний. Обещали твердо. Все в зелени.
— Как будем вывозить? Сразу? Или раздробим?
— Раздробим, — твердо сказал Тархан. Ему уже страшно было представлять все эти большие партии — хоть товара, хоть денег. — Переправим частями. Разными маршрутами. Разными способами.
— И в разные места, — понял младшего брата Беслан.
Несколько лет назад здесь, в России, русские прозвали его Бесом. Это было не только сокращение его имени, но и характеристика его взрывного характера. Когда-то он был горяч, очень горяч. Однако годы, опыт и возраст сделали свое дело, и он научился не только сдерживать себя, но и слушать, находить подход к собеседнику. Сегодня он сильно разволновался, даже, можно сказать, сорвался в разговоре с Атби. Тот, конечно, тоже был очень сильно не прав. Да и ситуация была такая, что даже вспомнить неприятно. Одни убытки вон какие. Но, однако же, он сорвался и не смог говорить спокойно и рассудительно, как это должно быть в его возрасте. Потому-то своему брату он так обтекаемо и осторожно рассказал о встрече с племянником. Фактически выгородил его. Но зато сейчас он полностью держал себя в руках, и поэтому они быстро пришли к взаимопониманию. Как настоящие партнеры и братья.
