— Вот теперь все в сборе, — удовлетворенно проговорил Муромский и кивнул своим помощникам, которые подняли его на руки и, игнорируя пологий съезд сбоку от лестницы, вознесли его на верхнюю площадку. Миша, поздоровавшись за руку с чем-то недовольным Веселовым, двинулся следом.
Через несколько минут они были в его кабинете. Пирог и Артем Иванович сели в глубокие кожаные кресла, Муромский остался в своей каталке, оказавшись таким образом на две головы выше собеседников. Официантка из ресторана, симпатичная девка в белом переднике, обычно приносившая Мише еду, расставила перед ними стаканы и рюмки, после чего подкатила поближе сервировочный столик с разнообразными напитками и вышла, провожаемая недовольным взглядом Муромского; было известно, что женщин в делах он и раньше-то не любил, видимо, считая их чем-то вроде плохой приметы на корабле, а уж теперь, когда фактически стал инвалидом, наверное, и подавно. От досады Миша нахмурился. Он допустил если не ошибку, то просчет в самом начале встречи, и это не может не сказаться на ее ходе.
— Миш, налей мне минералки стаканчик, — попросил Муромский.
Пирог налил и вопросительно посмотрел на Веселова. Тот согласно кивнул. Налил ему, а потом и себе.
— Вот какое дело, — проговорил Муромский, отхлебнув. — Непонятка получается.
Поняв, что это высказывание обращено к нему, Миша спросил:
— Что за непонятка?
— Ты вроде недоволен Артемом Ивановичем, а?
— С чего бы это?
— Да вот, он так говорит, — сказал Муромский, давая возможность самому Веселову изложить свои претензии.
Тот зыркнул на инвалида и сказал:
— Вчера вечером налетели трое на мою заправку. Грабануть решили. С пистолетами, в масках. Весь народ перепугали.
— Ты не скромничай, не скромничай, — перебил его Муромский. — Расскажи, как тебя в заложники взяли.
— Противно вспоминать, — поморщился тот, трогая скулу, на которой была заметна ссадина. — Я там и оказался-то случайно.
— За случайно бьют отчаянно, — вроде бы не к месту вставил Муромский, но от этих слов у Миши по спине прошел неприятный холодок.
— Вот именно, — буркнул Веселов, сейчас никак не соответствующий своей фамилии. — Денег взяли пустяк, а неприятно. Зачем-то прожектор расстреляли. — Он явно тянул, не то выжидая, не то не решаясь что-то сказать. — Но главное не в этом. Они сказали, что пришли от Пирога. Сказали, что Пирог вами, то есть нами, конечно, не доволен.
— Не понял, — проговорил Миша, внимательно глядя на Веселова, стараясь по его лицу угадать, насколько правдиво тот говорит. — Они сказали, что это я их послал? Так?
— Нет, что послал не говорили. Я повторил дословно. Сказали "от Пирога". Тогда мы не стали их трогать, хотя вполне могли прямо там положить и были бы правы. Но я не хочу войны. Война слишком дорого обходится. Я решил сначала разобраться. Какие к нам претензии? До вчерашнего дня мы честно исполняли заключенное между нами соглашение.
Миша достал из кармана сигареты и закурил, глядя на Веселова.
— Короче так, — сказал он после недлинной паузы, чувствуя на себе внимательный взгляд Муромского. — Людей к вам я не посылал. Чем хотите заложусь за эти слова. Я не беспредельщик, и надо было бы — сначала переговорил бы это дело, а потом принялся пистолетами махать.
Он увидел, что лицо Веселова после этих слов потеряло значительную часть неприветливости.
— Так что этот вопрос снят, — вставил Муромский.
— Сто пудов, — подтвердил Пирог, стряхивая пепел с сигареты. — Когда мы договаривались, то взяли на себя определенные обязательства. Вы — свои, я — свои. От всякой шушеры защищать я вас не брался, так?
Веселов согласно кивнул.
— Естественно. У вас не охранная фирма. Но тем не менее вы дали мне кое-какие гарантии безопасности.
— Да. Но если вы имеете дождик во время дождя, это еще не значит, что ни одна капля не попадет на ваши брюки, а медицинский полис еще не гарантирует того, что вы не заболеете. На всякие такие непредвиденные случаи у вас имеется охрана, сигнализация и прочее.
— Однако они ссылались на вас. Я это сам слышал, и у меня еще нет размягчения мозгов.
— Вот. Мы подошли к самому главному. Тут, как я понимаю, могут быть два варианта. Либо это мои люди, которые решили на свой страх и риск набить себе карман. Тогда я их найду и примерно накажу. Чтобы другие, глядя на них, не имели больше желания совать свое рыло туда, куда не надо. — Заметив нерастаявшее недовольство на лице Веселова, Пирог добавил: — И заставлю перед вами извиниться. Отдать их вам не могу, но мало им не покажется. Или это чужие, и это скорее всего. Чужие, которые действовали вроде бы от меня. От моего имени.
