Семен и Котя жили в центре города, в экзотическо-красивом доме начала века, с одним туалетом на несколько семей, с общими кухнями и без ванных или душей. Коммуналка, которую уже много лет собирались расселить, но у городской администрации на это вечно не хватало денег, а у ее обитателей и подавно. Два подъезда, освещенных тусклыми лампочками, палисадник, засаженный разномастным кустарником, небольшие чугунные балкончики, предназначенные для разведения цветов, и такие маленькие, что на них нельзя выйти, чтобы выкурить сигарету.
Джип остановился метрах в сорока от угла дома, в тени высоких тополей, смешавшись с другими машинами. Атби вышел из машины, а следом за ним двое. Темная одежда позволяла им сливаться с темнотой. Глядя на их уверенные движения, он подумал, что, будь они с ним вчера, не пришлось бы ему сегодня убегать. Эти хорошо отлаженные боевые машины способны были разметать бензозаправку по кирпичику. Да и вооружены они были не допотопными револьверами и примитивными дубинками, а куда серьезнее. Еще в машине у одного из них он разглядел под расстегнутой курткой тяжелую рифленую рукоятку пистолета, скорее всего иностранного.
Атби не то чтобы трусил, но чувствовал себя неспокойно. Одно дело, когда он был в маске, которая скрывала его лицо, и совсем другое — в открытую. Темно, конечно, и, может быть, его не разглядят и не запомнят возможные свидетели, но все равно тревожно.
Около пожарной лестницы стояли и курили двое подростков одну сигарету на двоих. Атби оглянулся, высматривая бывших где-то за его спиной боевиков, но не увидел. Те словно растворились в темноте.
— Эй, — окликнул он пацанов. Те повернулись к нему. — Вы Котю знаете?
— Ну? — спросил один из них, независимо сплюнув себе под ноги.
— Позовите его.
Подростки помялись. Видно, идти им не хотелось. Тогда Атби на ощупь достал из кармана десятку и протянул любителю плеваться.
— Ладно, — лениво согласился тот, беря купюру и рассматривая ее в слабом свете далекого фонаря. — Щас.
Он сделал глубокую затяжку и бросил окурок в сторону. Светящаяся точка сделала дугу и рассыпалась искрами при ударе об асфальт. Парни пошли в сторону подъезда. За спиной раздалось слабое движение. Он оглянулся, хватаясь за засунутый за ремень пистолет, и увидел одного из боевиков, подходившего к нему крадущимися кошачьими шагами.
— Думаешь, приведет?
— Посмотрим, — нетерпеливо дернул плечом Атби, убирая руку с рукоятки.
— А второй?
— Позже.
— Постарайся их отвести подальше. Хотя бы вон туда, — боевик показал на темную стену кустарника недалеко от того места, где они стояли.
Котя появился через несколько минут. Он еще не подошел близко, а уже чувствовался запах перегара.
— Здорово! — громко сказал он, узнав подельника. — Ты чего тут? А я думаю, кто это меня зовет. Пошли к нам. Мы там удачу обмываем. Сядем, посидим путем. Бухла хоть залейся.
— Потом, — сказал Атби, отстраняясь от его пьяных объятий. — Семен где?
— Да где ему еще быть? Там.
— Зови сюда. Дело есть. Срочное.
— Да какое дело, ты чего? Гуляем сегодня.
— Давай быстрее зови, а то поздно будет.
— Погоди. Случилось чего, а?
— Скоро случится. Я вон там буду ждать, — показал он в темноту, где угадывались заросли кустарника.
— Иду, все уже. Бегу.
Котя развернулся и нетвердой походкой пошел обратно к подъезду. Споткнулся обо что-то, пробормотал неразборчиво и, вместо того чтобы идти в подъезд, шагнул к дереву, откуда послышалось журчание.
Дождавшись, когда облегчившийся Котя зайдет в подъезд, Атби пошел в темноту, на ходу перекладывая пистолет в карман куртки. Он надеялся, что стрелять ему не придется, но оружие предпочел держать под рукой.
Его подельников не было довольно долго. Он уже начал опасаться, что они не придут. Может быть, что-то почувствовали? Или просто перепились так, что не в силах выйти. Да нет, не похоже. Хотя Котя и выглядел довольно пьяным, но способности соображать еще не потерял и шел пусть не очень уверенно, но не падал.
Они вышли из подъезда, когда Атби начал терять терпение и решал, то ли ему самому идти за ними, то ли попросить кого, но вот только, как назло, никто не входил в подъезд и не выходил. Теперь было заметно, что оба здорово навеселе. Они шли, обнявшись за плечи, и их бросало от одного выщербленного края дорожки к другому. У Семена из кармана торчало бутылочное горлышко. Если бы сейчас и вправду пришлось идти на дело, то оба явно не были на него способны.
— Ну-у? Где он тут? — пьяно бубнил Семен, останавливаясь и осматриваясь по сторонам, тщетно стараясь хоть что-то рассмотреть в темноте.
Тут почти центр города, но более-менее приличное освещение было только на центральных улицах и около наиболее значительных административных зданий. Весь остальной город с наступлением сумерек пребывал в полутьме. Если раньше Атби это раздражало — он все сравнивал с расположенной относительно недалеко Москвой, — то сейчас он если и не вспомнил добрым словом отцов города, но в душе был им благодарен за царящую вокруг тьму.
