Он свистнул и чиркнул зажигалкой, чтобы окончательно определить направление этой парочке, которая, кажется, сейчас была способна заблудиться в двух шагах от родного дома, где они должны знать не только каждую тропинку, но каждую травинку.
— А-а! — прорычал Семен, наконец-то заметивший маячок. И пробурчал, как ему казалось тихо, но Атби услышал: — Спрятался черный. Не видать совсем.
Это был обычный пьяный бред, но кавказец обиделся. Ну не гад ли? Он его на дело взял, а тот такими словами бросается. Сомнение, которое еще жило в нем, пропало.
— Ну, Ат… Это… Чего звал, а? Помощь нужна, да? Говори. Чего надо сделать? Мы сейчас тут всех положим, козлов. Кого, а?
— Привет, — осторожно сказал Атби, отступая дальше в сторону кустарника. — Поговорить надо.
— Давай! — с энтузиазмом согласился Семен, взмахнув рукой. И, перейдя на трагический шепот, предложил: — Давай вмажем? Такое дело провернули! Ты чего! Я тут уже про пистоль договорился. Американский. Круто? С запасным магазином, почти новый. Только это… Не хватает малость. Добавишь, а? Я тебе с первого же дела верну.
— Добавлю, — машинально сказал Атби, еще больше отступая в тень. Он боялся оторвать взгляд от лица Семена, чтобы тот не заподозрил чего, хотя было достаточно темно и бахвалящемуся подельнику сейчас было явно не до таких мелочей. Однако он краем глаза заметил, как за спину Семена надвигается темная фигура, блеснув белками глаз.
Секунды не прошло, как на основание черепа Семена обрушился мощный удар, от которого он повалился вперед, на неуспевшего отшатнуться Атби, так что ему пришлось сначала подхватить, а потом оттолкнуть от себя обмякшее тело, на чем он потерял несколько мгновений. Сначала Котя ничего не понял.
— Сеня… — выдохнул он и нагнулся к приятелю, полагая, видимо, что тот просто вырубился от выпитого. Этот сострадательный жест спас его от следующего удара, на этот раз предназначавшегося уже ему. Над его макушкой просвистела рука с зажатым в ней пистолетом, взъерошив волосы.
Котя ойкнул, падая под ноги Атби. Тот ударил его носком ботинка, угодив в плечо. Опрокинувшись от неожиданного удара набок и найдя спиной неожиданную опору в виде неподвижного тела Семена, он выхватил из-за пазухи свою дубинку и довольно неуклюже ею взмахнул, попав, однако, по колену Абти. Тот взвыл от неожиданной боли, забыв про засунутый за пояс брюк пистолет. Но это была последняя победа Коти. Второй боевик, подскочивший сбоку, сильным и крайне болезненным ударом в позвоночник обездвижил его, после чего коротким отработанным движением свернул ему шею, вывернув его подбородок назад и вверх. Раздался сухой противный хруст, который Атби почти не услышал; сжав зубы, он тихонько мычал от боли.
Пришел он в себя, когда один из боевиков тронул его за локоть.
— Уходим.
— Все уже?
— Да. Пора убираться отсюда. Мы довезем тебя до вокзала.
— Нет, — сказал, хромая, отходя от кустов, Атби. — Лучше поймаю попутку. На вокзале в Москве слишком много милиции. Время позднее, и меня обязательно будут проверять.
Он не стал говорить, что просто не хочет расставаться с ТТ. Если на вокзале его будут проверять, то обязательно обыщут. Без оружия у него есть все шансы проскочить через патрули — документы в порядке и в розыске он не числится. Но с оружием шансы сводятся к нулю. Боевик и не стал вдаваться в детали. Он просто кивнул соглашаясь. И сказал, когда они подошли к джипу:
— Утром должна пойти в Москву одна из наших машин с товаром. Мы посадим тебя туда, в кузов. Не бойся, никто не найдет. Мы все хорошо сделаем. Все посты проскочишь как пуля.
— Ладно, — согласился Атби. Нога болела сильно, и даже думать о том, что в ближайшее время ему придется передвигаться на своих двоих, было противно.
За прошедшие двое суток он объездил, обошел и обзвонил все, кажется, учреждения, которые занимались судьбами детей. Ему удалось узнать кучу всякой информации. Как и в какие сроки оформляется опекунство, что нужно для того, чтобы усыновить — а в его случае удочерить — ребенка, какие документы для этого требуются, кто разрешает и кто контролирует эти действия. Все это выглядело крайне громоздко, требуя много сил и времени, а предполагалось, что и денег. Если верить чиновникам, главным образом женского пола, то ни одно такое действие не проходило без их строжайшего контроля. Ему даже демонстрировали груды документов, в которых, если верить словам, фиксировалась судьба каждого ребенка, проживающего в одном из трех специализированных детских учреждений закрытого типа, имеющихся в области. Но все это ни на сантиметр не приближало к раскрытию судьбы Аленки. Да, говорят, заявка такая была и ее после тщательного рассмотрения удовлетворили. Учитывая возраст девочки, с ее согласия, написанного ею собственноручно.
