Одна из чиновниц даже вспомнила эту историю и, с заметным мозговым скрежетом припоминая детали, кое-что рассказала Олегу. В том числе то, что заявителем была семейная пара, но делами в основном занимался мужчина. Он принес все требуемые документы, прошел серию собеседований и — вместе с супругой — районную комиссию по делам несовершеннолетних. То есть на словах и отвлеченных примерах все было хорошо, если бы не единственная загвоздка — нигде не было документов на Алену Самсонову. То есть в каких-то журналах учета, списках и ведомостях она проходила, но все это относилось к тому периоду, когда она проживала в интернате. А после этого — все. Ни фамилии удочеривших ее людей, ни их адреса — ничего, что могло бы навести на ее след. В ответ на справедливые, как Олегу казалось, претензии и вопросы по поводу документов ему почти безмятежно отвечали, что, дескать, пару недель назад была проверка из Москвы и проверяющие на выбор взяли несколько дел из архива, для того чтобы ознакомиться с ними повнимательнее. Потерпите, скоро вернут, заходите через недельку, звоните, мы это возьмем на контроль, обратитесь к директору, напишите письменный запрос.
За это небольшое время он успел выслушать весь спектр годами отработанных отговорок и проволочек, которыми оперируют чиновники. Но все это ни на йоту не приблизило его к интересующему вопросу. Был еще шанс попробовать выяснить что-то в столице, но ему стало казаться, что и это ни к чему не приведет. То ли тут царит жуткий бардак, то ли кто-то очень хитро замел следы девочки — и простым кавалерийским наскоком тут ничего не сделаешь.
Вернувшись домой из роно, где он предпринял очередную безуспешную попытку разыскать следы племянницы, Олег посидел с полчаса около телевизора, отдыхая и прикидывая, чем заняться сегодня вечером. Первым, что вставало в его воображении, был хороший ужин. Половина курицы, горка жареного картофеля, обязательно салат, побольше черного хлеба. Его аппетит начал уже пугать. Деньги, выданные в финчасти, стремительно таяли, а новых поступлений не предвиделось. С жадными глазами он закупал массу продуктов. Раньше их хватило бы на несколько дней, а теперь почти все его покупки заканчивались уже утром. Ему приходилось прилагать серьезные волевые усилия, чтобы оторваться от стола и не бросаться к холодильнику. Он даже ночами просыпался с мыслью о еде и буквально заставлял себя заснуть, а не идти в кухню. Некоторый компромисс с самим собой и своим неуемным аппетитом он нашел в старых запасах варенья и компотов, сделанных еще родителями. Перед сном он напивался чаю, заедая его ложками приторно-сладких консервов. К сладкому он относился равнодушно, поэтому видимость насыщения приходила быстро, после чего он с легким сердцем и тяжелым желудком отправлялся спать. Если так дело и дальше пойдет, говорил он себе, то скоро он превратится в толстого, расплывшегося типа с лоснящейся от жира мордой. Пора брать себя в руки. Но такие уговоры не помогали, и он взял себе за правило есть строго по часам, стоически пережидая накатывающие между приемами пищи приступы голода, хотя нередко в такие минуты его желудок был полон и голод оказывался лишь психологическим фантомом, игрой сознания, бредом привыкшего к затяжному недоеданию мозга, не способного адекватно оценивать переполненный аж до боли и поносов организм.
Он нетерпеливо посматривал на часы, отсчитывая минуты, когда можно будет идти в кухню заниматься ужином. Стрелки показали четверть восьмого, когда прозвенел звонок телефона.
— Олег? Здорово! Это Кастерин. Помнишь еще такого?
— Привет!
Еще бы не помнить! Из-за него, можно сказать, он и попал тогда в плен. Грех, конечно, так говорить, но забыть это невозможно. Первая мысль сразу же сменилась другой. Может быть, уже разобрались с его делом и Володька звонит, чтобы сообщить об этом.
— Чем занимаешься? — бодро поинтересовался Кастерин. Как-то даже слишком бодро, чтобы выглядело это искренне.
— Да так, телевизор смотрю. Собираюсь поужинать.
— Хорошее дело. Имею желание пригласить тебя на шашлычок и все, что к нему полагается.
— Я не против. Только вот с деньгами у меня… — испытывая неловкость, начал объясняться Олег, но тот его энергично перебил.
— Брось ты это! Я угощаю! Значит так. Собирайся и через десять минут выходи к подъезду. Я сейчас выезжаю к тебе.
Десять минут не срок. За годы службы Олегу приходилось укладываться и в куда более жесткие нормативы. Но сейчас он едва успел собраться за отведенное ему время. Его выходной, или, как он его называл, свадьбашный костюм, который он намеревался надеть вначале, оказался безнадежно обвисшим, и для того чтобы привести его в порядок, потребовалось бы не меньше получаса самой тщательной работы утюгом. Быстро перебрав одежду в шкафу, он остановился на черных слаксах и светло-голубой рубашке с накладными карманами, которые удалось быстренько выгладить. С кашемировым пиджаком все это смотрелось вполне прилично.
К подъезду он вышел за несколько секунд до того, как "жигули" с Кастериным за рулем вывернули из-за угла дома.
