— Классно выглядишь, — проговорил тот, едва Олег уселся рядом с ним. — В нашей программе произошли изменения. Шашлык на сегодня отменяется. Я позвонил, а там у них что-то непонятное. Проверка какая-то, что ли. Едем в другое место. Зато там музыка и все такое. Я думаю, не хуже. Ну, рассказывай. Как ты и что ты?
— Да чего рассказывать? Бездельничаю и жду конца следствия.
— Вот ведь гады, а? Ничего святого! Ну какое следствие? Уроды! Спросили бы меня, других наших — за один день все рассказали бы. Нет, обязательно нужно тягомотину заводить, нервы человеку мотать.
Из этих слов Олег понял, что ничего нового по его делу Кастерин сообщить не может, и появившееся у него было ожидание чего-то хорошего, может быть, даже радостного, сменилось на банальное ожидание ужина, подогреваемое лишь изрядно разыгравшимся аппетитом. Желание разговаривать пропало, и он только слушал необязательный треп сослуживца.
К его удивлению, они подкатили к кинотеатру около дома Валерии Осиповны, где разместился боулингклуб, в котором работал Гришаня Пирогов, приглашавший его в первый день возвращения в город. Вот и сподобился.
Кастерин припарковал машину и пошел вперед. Создавалось впечатление, что он тут не впервые, — настолько уверенно он держался и шел именно туда, куда нужно. Самому Олегу бывать раньше тут не доводилось — не по деньгам ему были такие заведения, а уж сейчас тем более. Да и не приветствовалось в отряде подобное времяпрепровождение, наводящее на мысли о стороннем источнике дохода, что в их положении почти всегда по меньшей мере граничит с предательством. Те, кто подрабатывал неэкзотическими способами вроде частного извоза, подобные бессмысленные траты, как правило, не совершали.
Но сейчас Олег понимал Кастерина и его приглашение. Тот пытался хоть отчасти загладить свою вину. Ведь это по его вине, пусть и не прямой, не злонамеренной, Олега прихватили "чехи". Поэтому он не отказался от приглашения, молчаливо согласившись на большие траты, которые тот взял на себя. Отказ мог быть расценен как отказ в прощении, как затаивание злобы, чего Олег делать как раз и не хотел.
Они миновали игровой зал, только издали увидев полосы дорожек, по которым какие-то люди катали черные шары, и уселись за один из столиков в небольшом ресторане, отгороженном от остального пространства стенами-перегородками, создававшими ощущение уединенности и уюта, которых раньше, в те времена, когда тут был обычный кинотеатр, не было.
К ним подошел бойкий мальчик-официант, что тоже удивило Олега; раньше в таком качестве он видел только лиц противоположного пола. Кастерин быстро, едва заглядывая в книжку, меню, сделал заказ, и не прошло и двух минут, за которые Олег даже сигареты не успел выкурить, как перед ними стала появляться закуска, графинчики с водкой и соком, тарелки с салатами и бутылка минералки.
— Давай за тебя выпьем, — предложил Кастерин, разливая водку по рюмкам. — За твое возвращение. Я тебе хочу правду сказать. Рад, что вся та история закончилась. Искренне рад. Я все это время чувствовал себя не в своей тарелке. Все не мог, понимаешь, поверить, что тебя уже нет. Умом понимаю, а в душе никак.
— Спасибо, — неловко пробормотал Олег, не привыкший к пышным и длинным речам в свой адрес. И первым поднял рюмку, обрывая затянувшееся вступление. — Будем здоровы.
На закуски он набросился, с трудом скрывая жадность и торопливость, которые выглядели бы как невоспитанность. Прежде чем проглотить очередную порцию еды, он заставлял себя сделать пять жевательных движений, отсчитывая их про себя. Он успел здорово почистить тарелку перед собой до того, как Кастерин поднял следующий тост.
— Хочу выпить, знаешь, за что? За твоего брата. Я его сам, правда, не знал хорошо, но встречались несколько раз.
Олег удивленно на него посмотрел. О том, что они были знакомы с Виктором, он слышал впервые. Но решил не говорить этого вслух. Может, у того просто не было повода говорить об этом, а брат в свое время не счел нужным рассказывать о таком незначительном эпизоде, как знакомство с одним из его сослуживцев. Мало ли какие контакты бывают у милиционеров с разными людьми и даже между собой. Не о каждом из них можно рассказывать. Иногда бывает, что лучше следует промолчать. Да и контакт мог быть настолько незначительным, что сразу же и забылся за своей малозначительностью.
— Давай помянем, — согласился Олег.
Они снова выпили, официант принес им горячее, и он снова углубился в процесс еды, радуясь про себя, что согласился пойти. И готовить самому не надо, и еда тут вкуснее, чем он мог бы приготовить.
— Помню, были тогда разговоры про аварию. Страшное дело, — сказал Кастерин, печально помотав головой. — Каша. Ты, кстати, не интересовался, как там и что произошло?
