— Я нашел тех, кто наехал на заправку.
— Ну да?! — удивился Мишка. Неужели он прав в своих опасениях и Самсон работает на ментуру? Только с ними ему могло удастся так быстро раскрутить это дело. Он уставился в лицо собеседника, ловя в нем признаки неискренности. — Давай рассказывай. И поподробнее.
Он слушал и старался понять, насколько искренен с ним Самсон. Где правда, а где вранье. Про смерть двух обормотов, Сени и Коти, которые ходили особняком и кое-что выкруживали по мелочи, он слышал. Только не придал этому значения. Ну не поделили чего-то пацаны или наехали, на кого не нужно, вот и получили свое — то, на что уже давно нарывались. А они, оказывается, с черными связались, решили крупно сыграть. Он даже подумал, что над одиночками постарались люди Веселова. Тот оскорблен, команда у него сильная, и он мог задать перцу своим людям после того, как его чуть не шлепнули. Но, прокрутив эту мысль так и эдак, Пирог решил, что вряд ли Артем Иванович пошел бы на это. Ему дали твердые заверения в том, что эту проблему решат. Времени прошло мало, а самому разруливать такие дела на его, Пирога, территории Веселову не нужно. Кроме неприятностей, от этого ничего не будет, а они-то ему как раз и не нужны. В конце концов, он коммерсант, а не крутой. Его дело деньги делать, а не трупы. Узнал бы — сообщил, и все дела. А вот то, что в паре с Сеней и Котей черный работал — это интересно. Это очень интересно и многое меняет. По крайней мере, может изменить.
— Погоди тут. Я сейчас приду, — сказал Пирог, вставая, и вышел из зала. Отойдя почти к самой входной двери, где, кроме телохранителя, его никто не мог слышать, сказал: — Знаешь осетинский кабак у поста? Пошли кого-нибудь туда. Пусть по-тихому узнают про молодого, который там работает. Или работал. Вроде свалил он. Кто он, чем дышит, где обитает и так далее. Уловил? Я буду здесь ждать.
По дороге обратно сделал знак официанту, пожиравшему его глазами. Мол, подавай на стол. Тот сорвался с места, едва не бегом скрывшись в кухне, где повар, хорошо изучивший кулинарные пристрастия Пирога, уже был готов выполнить заказ.
— Ну а теперь я попирую, — сказал Миша, усаживаясь за стол. — Может, ты добавки хочешь? Говори, не стесняйся.
— Подожду пока, — отрицательно покачал головой Самсон и добавил с легким смущением: — Не лезет уже, а все равно хочется.
— Ты осторожнее. После голодовки сразу много шамать нельзя. Можно и кони отбросить.
— Да знаю. Но все равно…
— Ну сам смотри.
Поев, он велел Самсону никуда из клуба не уходить и дождаться его, сказав, что есть еще одно задание, но сначала ему нужно кое-что сделать.
Ближе к вечеру он уже знал, что у братьев Ибрагимовых и правда был племянник, трудился на шашлыках. Звали его Атби, и парень он молодой, резкий. Но недавно пропал. Шума по этому поводу братья Ибрагимовы не поднимали, значит, он не сгинул неизвестно куда, а уехал с их ведома. Не исключено, что просто скрывается. И тогда все сходится. А чуть позже ему передали еще одно. Милиция не сильно ищет убийц Семы и Коти, стараясь представить их смерть так, что это они друг дружку мочканули. Дело потихоньку переводят в раздел завершенных. Похоже, оба приятеля при жизни так надоели окружающим, что те только рады, что от них избавились. Пока что сообщенные Самсоном сведения подтверждались, причем из разных источников. Можно было делать следующий шаг.
К своим тридцати четырем годам он понял, что добиться можно всего, чего хочешь. Главное — стараться и не пасовать перед трудностями. И еще, конечно, нужно кое-что знать и уметь, но это дело наживное. Знания и умения приходят к тому, кто этого хочет. Лично сам он, как ему представлялось, умел многое. А главное, у него было воображение, то есть умение увидеть ситуацию в новом, неожиданном ракурсе, представлять и прогнозировать развитие событий, иными словами — планировать.
После того как он пришел в снимаемую им квартиру с упаковкой шпатлевки, то принялся заделывать щель на кухне, получая от этой неторопливой и нехитрой работы покой на душе и удовольствие, как когда-то говорилось, от общественно полезного труда. Когда руки заняты, думается хорошо. К тому моменту когда закончил с ремонтом, он придумал, как поступить с Полканом — тем гаишником, которого едва не пристрелил и наверняка бы на этом попался. И, придумав, еще раз пожалел, что у него нет напарника. Ну да что об этом жалеть! Тут ничего нельзя изменить. Это все равно что жалеть об отсутствии третьей руки или второй пары глаз. Жалеть можно, но приделать их нельзя. Недостаток того и другого можно восполнить только собственными мозгами и изворотливостью. К ночи он разработал план своих действий, а наутро пошел привязывать его к местности.
