Он шел и думал, что сегодняшний день не его. Сначала у Полкана появился напарник, своим присутствием сильно осложнивший выполнение задуманного, а теперь вот у машины, которую он намеревался угнать, чтобы использовать ее в качестве оружия, появился хозяин. По идее его, конечно, можно было бы вырубить, связать и при помощи подручных средств типа тряпок на время лишить возможности издавать звуки и видеть окружающее. Но только по идее. Потому что иметь рядом с собой постороннего, пусть даже обездвиженного человека было опасно и как минимум неразумно. Впоследствии водитель может по каким-либо признакам опознать его. То есть собственно опознать вряд ли, он постарается избежать с ним личных встреч, но вот описать — вполне. Какие-нибудь детали внешности, особенности поведения или речи, по которым его будут потом искать. Он хорошо понимал, что по отдельным чертам, отрывочным приметам найти человека сложно, почти невозможно, но тем не менее он, зная, что такой розыск будет вестись, станет ощущать себя загнанным зайцем, пугающимся собственной тени, то есть будет нервничать, совершая от этого все больше ошибок.
Отойдя от грузовика на приличное расстояние и завернув за угол дома, уйдя таким образом из зоны прямой видимости с водителем, который, кажется, не обратил на него никакого внимания, Рыбак понял, что он просто испугался и теперь пытается при помощи всяких аргументов оправдать свое бездействие. И почувствовал что-то вроде угрызений совести, отчего чуть было не повернул назад. Секунды две-три он стоял, решая, как поступить, и этим напоминая себе буриданова осла, умершего от голода между двумя копнами сена. Это состояние нерешительности в себе ему категорически не нравилось. Но короткая борьба кончилась победой разума. Ему не нужны лишние свидетели и лишние жертвы. То, что водитель оказался в кабине, больше походило на Божий Промысл, удержавший его от необдуманных и опасных действий. Хотя он и не считал себя религиозным и даже суеверным человеком, но обстоятельства объективно сложились так, и стоило им подчиниться, пересмотрев план действий.
Почти неосознанно он вышел к стоянке, на которой оставил угнанную машину. Что называется, ноги сами вынесли. Если не воспользоваться машиной сейчас, то уже вечером, а тем более завтра к ней даже приближаться будет нельзя. Да и вообще, на некоторое время нужно будет забыть про этот район. После обнаружения факта угона милиция вполне может усилить здесь свою активность, отлавливая угонщика. По большому счету вряд ли участковые или оперы будут устраивать засады и сильно суетиться — кому, как ни ему, это знать, но полностью исключить такую возможность нельзя. Например, милицейское начальство может объявить какой-нибудь месячник или даже декаду по борьбе с автоугонами или что-нибудь еще в этом роде, нарушающее привычное течение милицейских будней и заставляющее проявлять повышенную активность, которая затем проявится в виде красивых отчетов.
Решительно подойдя к «жигулям», он открыл дверцу и сел, положив руки в перчатках на рулевое колесо, обтянутое махровой накладкой. Прислушался к собственным ощущениям. Против ожидания он почти не испытывал волнения. Сердце билось ровно, и недавнего страха больше не было. Соединив вырванные из замка зажигания провода, завел двигатель и откинулся на сиденье, ожидая, когда тот прогреется. Пользуясь возможностью, оглядел салон. Тут было чистенько и как-то очень аккуратно, почти по-женски. Хозяин явно любил своего железного коня, холил его и лелеял. Заглянул в бардачок. Там лежали когда-то бывшие белыми хлопчатобумажные перчатки, потрепанная книжка инструкции по ремонту «жигулей» восьмой и девятой моделей, набор отверток в пластиковом футляре-раскладушке, тряпка и еще что-то, необходимое для ухода за машиной. Хмыкнув, он закрыл бардачок и вышел из автомобиля. Открыл заднюю дверцу и заглянул в багажник; ничего особенного он там не ожидал увидеть, но ему вдруг стало интересно хоть отчасти заглянуть в чужую жизнь, глядя на вещи и оценивая их вид, угадывая характер и привычки незнакомого ему человека. В багажнике все было так же аккуратно разложено по своим местам, чистенько, и выдавало почти хрестоматийный педантизм хозяина.
Уже собираясь захлопнуть дверцу, он вдруг обратил внимание на стопочку замызганой одежды на железном ящике для инструмента. Он потянул ее на себя и развернул. Хэбэшная куртка синего цвета и безразмерные штаны того же цвета. И то и другое с грязевыми затертостями. Хозяин «девятки» использовал эту одежду, когда ремонтировал и обихаживал свою любимицу.
