Секунду подумав, снял с себя куртку и бросил ее в салон, напялив прямо на одежду эту рабочую хламиду. Видеть себя со стороны он не мог, но, судя по оставшемуся в ней свободному месту, висела она на нем мешком. То есть совсем скрывала фигуру. Вернувшись на водительское место, он, глядя в зеркало, потер грязным рукавом о лицо, которое, «украсившись» грязными разводами, стало почти неузнаваемым. Теперь он походил на неряшливого и почему-то несчастного чайника-автолюбителя, замученного безденежьем, проблемами с неновой машиной и женой-стервой. Такой внешний вид позволял действовать по другой схеме, отличной от той, что была у него заготовлена на сегодняшнее утро.
Несколько минут спустя он уже выезжал на дорогу, движение на которой стало более оживленным. Не доезжая метров тридцати до того места, где устроили засаду милиционеры, он на обочине остановил машину, заглушил двигатель, вылез и открыл капот, имитируя исправление очередной небольшой поломки, набор которых способен довести до белого каления любого водителя.
Прошло пять минут, десять, но ничего не происходило. Он начал нервничать. Его расчет не оправдывался, и нужно было что-то придумывать. Рядом с ним притормозил замызганый РАФ; водитель, добрая душа, решил, видно, оказать помощь своему собрату. Пришлось энергично махнуть рукой, чтобы тот ехал своей дорогой.
Решив, что нужно идти на обострение обстановки, он закрыл багажник, сел за руль и завел двигатель, сильно при этом газуя. Включил левые поворотники, еще раз газанул и вывернул на дорогу, после чего разомкнул провода зажигания и двигатель заглох. Теперь «девятка» стояла, наполовину перегородив правую полосу, одну из двух в этом направлении. Проезжающий транспорт вынужден был притормаживать и объезжать возникшее препятствие, сводя на нет попытки милиционеров поймать лихача, превышающего разрешенную скорость движения на этом участке.
С минуту он делал вид, что пытается безуспешно запустить двигатель. Потом вышел и снова нырнул под капот. Со стороны его положение должно было выглядеть довольно плачевно. Для полной убедительности он достал из багажника ящик с инструментом. Теперь картина получилась вполне законченной и милиционерам нужно либо менять место засады, либо устранять помеху. Со все возрастающей тревогой он смотрел из-под локтя в ту сторону и наконец увидел, что из-за кустов вышел человек в форме. Делая вид, что не замечает его приближения, сел в салон и запустил двигатель, заработавший с ровным гулом хорошо отлаженного механизма. Собрал инструмент и в этот момент «увидел» представителя власти. Засуетился, убрал в багажник ящик с инструментом, заглянул под капот и, когда недовольный Полкан подошел вплотную, встретил его с виноватым видом перепуганного частника, готового немедленно признать любую свою вину, не превышающую, однако, толщину его кошелька.
— Ну чего тут у тебя? — громко спросил недовольный страж порядка, поигрывая полосатой палкой.
— Карбюратор, командир. Засорился, что ли. Да я уже все, нормально. Сейчас уезжаю. Бензин такой продают, мать их, — быстро говорил Рыбак, гнусавыми интонациями стараясь изменить свой голос и размахивая руками, не давая милиционеру сосредоточиться на своем лице, которое тот мог узнать даже под слоем грязи. Его неприязненный взгляд казался пристальным и узнавающе-пронзительным.
— Давай быстрей, — велел Полкан, снова взмахивая палкой. Со стороны могло показаться, что он разминает кисть, перед тем как хорошенько ударить нерадивого водилу, сорвавшего ему охоту на таких же, как он, нарушителей, созданных специально для того, чтобы пополнять его личный бюджет.
— Все, командир, уже уезжаю. Может быть, вас подвезти маленько? — с заискивающе-просительной интонацией простоватого человека, от рождения запуганного властью, спросил он. — Вы где тут?
Спрашивая, он запустил руку в карман найденных в багажнике рабочих брюк, где у него лежал пистолет. В случае, если Полкан откажется воспользоваться этим предложением, придется его заставить сесть в машину демонстрацией оружия. Но тот не стал строить из себя красную девицу и, кивнув, пошел к двери. Пришлось проявить некоторую прыть, чтобы оказаться в салоне раньше его, достать пистолет и переложить его в левую руку. Он опасался, что милиционер с первого момента может заметить вырванные из замка зажигания провода, но тот с поистине царской величественностью уселся и отвернулся, глядя в окно. Обозвав его про себя индюком, Рыбак вырулил на дорогу и, быстро набирая скорость, поехал по дороге.
— Эй! — окликнул его милиционер, когда они поравнялись с его напарником, сидевшим в машине и не смотревшим в сторону проезжей части, занятым каким-то своим делом. — Стой! Приехал уже.
— Не могу, — ответил Рыбак, демонстрируя пистолет, при виде которого у Полкана удивленно расширились глаза. — Тормозов у меня, понимаешь, нету.
— Ты? — скорее растерянно, чем удивленно спросил человек в форме. Теперь он не выглядел ни величественным, ни уверенным в себе представителем власти.
— Ага. Я. Узнал?
