Спросил и понял, что вопрос прозвучал с подтекстом. Сам того не желая, он спросил про то, что интересовало его, наверное, больше всего. Способен ли кто-нибудь узнать его сейчас? Кто-нибудь из той, прошлой жизни, за которую он сейчас раздает долги.
Но Полкан, видно, не заглядывал так далеко в прошлое. А может быть, и правда не узнал.
— Ты чего? — спросил он высоким от страха голосом. — Убери ствол. Давай разойдемся. Ты же знаешь, что тебе может быть за это. Отпусти. Все нормально будет.
Говорил он торопливо, быстро выговаривая слова, отчего они не становились более убедительными, но в целом верно повторяя наскоро прослушанный курс по установлению психологического контакта с вооруженным человеком, называемый среди милиционеров «антитеррор». Начальство, инициировавшее эту короткую учебу для своих сотрудников, исходило, видимо, из того, что в это неспокойное время, когда что ни день — из разных концов страны звучат сообщения о захватах заложников, о вооруженных нападениях и, вообще, о применении оружия, знания по общению с вооруженным человеком, направленные на его нейтрализацию, не могут быть лишними. Большинство личного состава, как это бывает, отнеслось к учебе как к очередной блажи руководства, и курс «прослушали». Полкан же, видно, отнесся к мероприятию не так формально. Может быть, оттого, что каждый день имел дело с людьми, которых приходится разоружать по меньшей мере формально, освобождая их от наличных. А может быть, просто память хорошая, цепкая. Но слушать его от этого не стало приятнее, и потому Рыбак резко сказал:
— Заткнись!
Милиционер послушно кивнул и ненадолго замолчал продолжая пялиться на человека за рулем. Лежавший на его коленях полосатый жезл слабо дернулся, каменно сжатый побелевшими на костяшках пальцами.
— Не балуйся! — ствол пистолета остановился на уровне груди милиционера. — Брось палку под ноги. Аккуратно. Без замахов и резких движений.
Полкан с видимым усилием разжал пальцы, выпростал кисть из ременной петли и бросил палку под ноги. Аккуратно, без рывков у него сделать не получилось. Ну это и понятно. Нервничает человек. Волнуется. До этого, надо думать, ему не приходилось попадать в подобные ситуации. Ну да, как поется в одной песне, все в жизни бывает в первый раз, и Рыбак не стал делать ему замечание по этому поводу.
Впереди, километра через три, был стационарный пост ППС, который можно проскочить, но на котором можно и крупно погореть. Стоящие там парни с автоматами не расстаются. А сзади уже вполне мог спохватиться напарник Полкана и начать преследование. Нужно уходить с трассы в тихое место, где можно будет без помех порасспросить милиционера.
Кончился очередной населенный пункт, за которым начиналась дорога, идущая к заброшенным торфоразработкам. И раньше-то она оставляла желать лучшего, а в последние годы, когда за ней никто не ухаживал, она и подавно превратилась в сплошные колдобины, и успешно преодолеть их возможно только на тракторе или на вездеходе с приводом на все колеса. Нечего и думать о том, что по такой дороге можно проехать, держась за руль одной рукой. Но и ехать рядом с Полканом без того, чтобы держать его на мушке, было тоже как-то неуютно. Сейчас он деморализован и напуган, а несколько минут спустя вполне может прийти в себя и проявить опасную активность.
Рыбак свернул с дороги на проселок, первые несколько метров которого выглядели вполне проходимыми, и остановил машину. Слева, метрах в двадцати от машины, начинался забор, окружавший участок с довольно потрепанным частным домом.
— Ну? — спросил он, поворачиваясь к своему пленнику всем корпусом и перекладывая пистолет в правую руку.
— Что? — быстро переспросил милиционер, в свою очередь тоже поворачиваясь.
