— Сделаю, Миш.
— Чтобы непоняток не было. Он довезет тебя до Москвы. Адрес у него есть. Там тебя будет ждать человек.
— Помощник?
— Вроде того. У него есть кое-что на этого пикового.
— Понятно, — проговорил Олег. — Значит, ты мне крупно не доверяешь. Тогда, думаю, что и ехать мне не стоит.
— Кончай…
— В кулачок? — зло спросил Олег. — Или куда? Здесь сижу как под арестом. В первопрестольную под конвоем. Сведения все у помощничка, которого я даже не знаю. Или он еще и надсмотрщик заодно? Я у тебя что-то вроде служебного пса, да? Сука легавая? Тогда извини, Мишаня. Все! Хорош с меня!
Он порывисто встал.
— Стой! — выкрикнул Пирог, тоже вскакивая. — А ты что хочешь? Чтобы я вчерашнему менту с ходу поверил? Да? А мне тоже еще пожить хочется! И на кичу я тоже не спешу. Знаешь, сколько ко мне подходов всяких делают?
— Вот и разбежимся без опаски. Тогда каждый останется при своих проблемах. Я, надеюсь, еще ничего такого узнать не успел? — язвительно поинтересовался Олег. — Твои быки меня выпустят? Или прямо тут завалят? Тогда зови их. Чтобы далеко бегать не пришлось. А то запыхаются.
— Надо будет, я тебя сам завалю.
— Тогда на! Вали! Или комнатку боишься запачкать? Тогда выйдем в коридор. Заодно посмотрим, кто кого.
Пирог помолчал, глядя на него исподлобья. Его лицо в этот момент напоминало плохо раскрашенную, неживую гипсовую маску. Комплекцией он был пожиже Олега, но от природы жилистый, резкий, легко слетающий с тормозов. Он регулярно ходил в спортзал и в случае рукопашной, к которой все шло, мог быть серьезным противником.
— Чего ты хочешь? — наконец спросил он, справляясь с эмоциями.
— Под конвоем я находился до усеру. Хватит. Поеду в Москву один. На электричке. Скажи, где встретиться с твоим человеком, — встречусь. А дальше сам решу, буду я с ним работать или нет. Из-под палки пахать не стану — не скотина, — сказал Олег и сел.
Пирог постоял пару секунд и тоже опустился в кресло.
— Гриш! Дай мне рюмку, — попросил он почти спокойным, ровным, но все еще напряженным голосом. — Выпьем.
Гришаня принес ему чистую рюмку, и он разлил обоим. Олег смотрел на него, не отводя взгляда.
— Хорошо. Сделаем, как говоришь. Будь здоров. Но только…
— Не грози, — на выдохе сказал Олег и влил в себя водку. Помолчал, зажмурившись и затаив дыхание. Водку как будто подменили. Теперь она казалась противной, горькой и даже вроде сивухой отдавала.
— И не собирался, — услышал он голос Пирога.
Олег кивнул, показывая, что слышит.
— Тогда, если договорились, давай командировочные.
Открыв глаза, Олег увидел как Пирог достает что-то из внутреннего кармана пиджака. Напрягся непроизвольно. Оказалось, напрасно. Тот шлепнул на стол пачку сотенных в банковской бандероли. Немного погодя рядом лег сотовый телефон.
— Держи. Нажмешь на повтор — дозвонишься моему… То есть теперь уже твоему человеку. Я предупрежу — он будет тебя ждать.
— Ну а чего тянуть? — Олег взял трубку и нажал на кнопку повтора. На крохотном экранчике высветился семизначный московский номер. — На, предупреждай.
Пирог мгновение помешкал и взял протянутый телефон, исходившийся сигналом вызова. Не успел поднести его к уху, как послышалось громкое «алло».
— Это я. Самсон приедет к тебе сам, своим ходом. Встречай его…
— Не надо, — перебил Олег. — Утром я ему сам позвоню.
— Не так, — поправился Пирог, недовольно при этом зыркнув глазами. — Приедет, сам отзвонится. Утром пораньше. Там сообразите, как и что. Все, до звонка.
— Какой он хоть из себя? И звать как?
— Колька Шур.
— Шур?
— Погоняло его. Маленький такой, шустрый. На левом мизинце ногтя нет.
— Хорошая примета.
— Он в перчатках ходит.
— Разберемся. Все? Или еще наставления будут?
— Найди мне этого козла. Срочно. Времени в обрез.
— Сколько?
— Сутки, может быть, двое. Трое максимум.
— Ничего себе сроки! Что ж, придется постараться.
— Старайся. Не пожалеешь.
Олег не стал комментировать это обещание. Молча забрал со стола деньги, засунул их в карман, в другой убрал телефон и сказал:
— Вот теперь можно и перекусить на дорожку.
Из клуба он вышел спустя час. Почти все это время он старался есть так, чтобы не объесться, но получилось плохо, и он опять чувствовал себя перегруженным грузовиком, который с трудом движется по дороге, переваливаясь на ухабах. Начало смеркаться, и он шел по знакомой улице, небрежно посматривая по сторонам. Издалека посмотрел на окно Витькиной тещи. Оно светилось. Наверное, Валерия Осиповна устраивала там свою новую жизнь — богатую и счастливую. За углом дома стайка пацанов пряталась от ветра и курила. До них было метров десять, и были хорошо слышны частые смачные плевки. Акустика здесь такая, что ли? Он прошел мимо, направляясь к Заводской улице.
