Бесконечность полностью

И увидел его.

Там, где четыре лестницы, ведущие вниз, встречались на площадке первого этажа, я увидел среди тысячи Диланов одного, стоящего совершенно неподвижно. Остальные обходили его стороной. Море двойников расступалось, освобождая ему место.

Этот Дилан был в куртке моего отца.

Я увидел, как он поднял взгляд и тоже меня увидел. Его небесно-голубые глаза были холодными и прозрачными. Он узнал меня, и его рот скривился в жестокой усмешке. Мы узнали друг друга. Меня захлестнула волна садизма, я понял, что это тот самый человек, что шептал мне на берегу реки, что прятался в шкафу в моей спальне, признаваясь полиции в своих преступлениях, что пронзил ножом сердца по крайней мере четырех женщин, похожих на Карли.

Никакого бесконечного числа убийц по имени Дилан Моран.

Всего один человек. Вот этот. Тот самый, который догадался, как сломать законы.

– Остановите его! – крикнул я. – Задержите его!

Никто не обратил на мои крики внимания. Дилан в кожаной куртке направился вниз по лестнице, и перед ним в толпе образовалась новая дорога. Я попытался бежать, последовать за ним, догнать его, однако я был заперт и не мог двинуться с места. Сплошная стена Диланов удерживала меня там, где я находился, никак не реагируя на мои крики расступиться и освободить мне дорогу. Перила, у которых я стоял, и лестница кишели моими двойниками. Я был прикован к своему месту. Моя копия в кожаной куртке скрылась из виду. Если я не доберусь до него прямо сейчас, он исчезнет, откроет дверь в другой мир, где я уже никогда не смогу его найти.

Я ухватился за перила обеими руками. Чтобы освободить хоть какое-то пространство, я с силой лягнул ногой вправо, отгоняя других Диланов, затем то же самое сделал левой ногой. Получив для движения несколько свободных дюймов, я перебросил ноги через перила второго этажа и прыгнул вниз. Расстояние было не слишком большим, и все же у меня возникло ощущение, будто я ныряю с обрыва. Мое тело ускорилось, после чего я упал на толпу под собой, раскидывая Диланов, словно кегли. Они смягчили удар падения. Я упал на пол, поднялся на ноги и ринулся вниз по лестнице подобно Уолтеру Пейтон у[14].

Поверх голов остальных Диланов я увидел двери музея. За стеклом ослепительно сияло солнце. Я не знал, выходят эти двери на Мичиган-авеню и скульптуры львов, охраняющих вход в музей, или куда-нибудь совершенно в другое место. Но они вели наружу. Двери были порталом, позволяющим покинуть сознание множества Диланов Моранов, и мои двойники бесконечной процессией один за другим выходили на улицу. Двери открывались. Двери закрывались. Один за другим Диланы уходили в свои разные миры.

Я увидел его. Дожидающегося своего череда.

Он стоял у дверей, изучая каждого выходящего, оглядывая его с ног до головы, словно определяя идеального Дилана для следующего идеального преступления.

Я ринулся к нему, с криками прокладывая себе дорогу сквозь людскую массу, преградившую мне путь. Он увидел мое приближение, но не предпринял никаких попыток бежать. Он наблюдал за мной со стоическим злобным любопытством – волк, озадаченный нападением собаки. Я подходил все ближе и ближе. Мне не было никакого дела до тех, кто был вокруг. Я толкался, лягался, размахивал кулаками, прокладывая себе дорогу, словно первопроходец, валящий в густой чаще одно дерево за другим.

Когда я находился от него всего в шести шагах, нас разделяли лишь несколько человек, все произошло практически мгновенно.

Один из Диланов Моранов подошел к стеклянным дверям. Этот Дилан был очень похож на меня: та же стрижка, тот же блейзер, словно он приходил в музей, чтобы встретиться с Эдгаром перед «Полуночниками», а теперь возвращался обратно в гостиницу «Ласаль плаза». Единственным отличием между нами, которое я заметил, когда он поднял руку, чтобы открыть дверь, было то, что у него на правой руке не было перстня. Я же постоянно носил перстень, подаренный мне в школе Роско, после аварии, в которой он погиб.

Мне захотелось узнать, где разошлись наши пути.

Где он свернул с того жизненного пути, по которому шел я.

Но у меня не было времени думать об этом. Дверь открылась, и внутрь ворвалась волна свежего воздуха, принесшая шум города. Где-то там был Чикаго. Дилан без перстня Роско исчез в белом сиянии, и в это самое мгновение Дилан в кожаной куртке подмигнул мне и переступил порог следом за ним.

«Что бы ты ни делал, не позволяй ему следовать за собой».

Дверь за двумя Диланами начала закрываться. Каким-то образом я осознал, что, когда дверь закроется, мир за ней окажется навсегда отрезан от меня – лишь одна вселенная из многих мириад, и я больше никогда не смогу ее найти.

Рванув, я пересек разделявшее нас пространство и оттолкнулся ногами, поднимаясь в отчаянном прыжке. Мое тело влетело в дверь в то самое мгновение, когда она закрылась, и свет вокруг меня стал ярче и жарче, словно я несся навстречу солнцу.

Затем не осталось ничего. Никакого города. Никакого Чикаго.

Вообще ничего.

– Эй, приятель!