– Ох уж эти нескончаемые послания с одного края света на другой! От вечных возлюбленных, разлученных навеки, братьев и сестер, от родителей к детям и наоборот. И везде одно и то же, кстати: либо «люблю», либо про деньги. Новости еще иногда, но это не для «единственных и последних посланий» – тут все должно быть четко, кратко. Выразишься слишком длинно – размажешь впечатление. Ни! Истинный художник (в душе, я имею в виду) бросит одну-две фразы и выразит в них… – он сымитировал магический пас рукой, -… ВСЁ… Че надулся? Романтика поддается строгому анализу, влияние на чувства имеет известный прием.
Самым ужасным в его словах было то, что он говорил правду. Особенно про приемы, которые можно специально подобрать. Да-да, все верно, только обидно как-то. Но что поделать: чувство чувством, а у кривляний формы свои права. Крути по винтикам и то, и другое, коли не страшно. Сумеешь достойно подать развороченный конструктор – прослывешь мудрецом и послужишь во благо всему человечеству. Вот только после его слов мне захотелось прекратить мое брожение по площади. Оставить поиски: то ли посланника для записки, то ли всей истины. Моя вера сошла на нет. Но я представил себе радость садовника, получившего ответ спустя годы… и я приготовился продолжать.
И тут мы услышали крики из народа.
– Казнят, – объяснил мой собеседник.
А я уже и забыл.
– Кого?.. Ах, да, о-о!..
– Так и надо… Перебили бы они уж всех нас сразу, а то все по одному, только нервы тратить…
– Кто-то же продолжает жить.
– А смысл
Я решил не спорить, а он решил, что я все понял без разъяснений. А я ведь понял условно. Или не понял.
– Все там будем, – добавил он, и я поспешил попрощаться с ним.
Торговцы отвлекались на происходящее в городе. Деловой уклад был нарушен, я решил воспользоваться случаем. Только бы обойти побольше людей… Но никто ничегошеньки не слышал о садовниках. Лица в голове смешались, я тревожил кого-то не по одному разу. Сплошное безумие.
Очередной торговец. И он, конечно же, о записке не знал, но разговор завязался. Он был прежде ремесленником, обрабатывал кожу. С детства мучился спиной, и вот, в какой-то момент ручной труд стал для него невыносимо болезненным. Так он перешел в наемные работники на торговому делу. Естественно, никаких физических усилий, поездок и, собственно, достатка. И, самое худое, он продолжал загибаться и здесь. Очень скоро придет в хворобливую негодность и пределом его мечтаний станет скорая смерть. И он приготовился к этому мрачному времени: искал себе внимания, с одной стороны, а с другой – избегал разговора, отвечал коротко и сухо. Я мгновенно стал его врагом: мечусь с какой-то глупостью детской, когда он торжественно-скупо готовится встретить судьбу.
Я поспешил сбежать и от него. Вокруг мне виделись тени меня самого. То ли мы все так похожи, если присмотреться, просто каждый в другом отражается лишь частично, то ли это мое помешательство ищет соответствия там, где его нет. Меня пробирала жуть. Во-первых, я сгорал от того же самого, что мои сегодняшние встречные. Если подумать, все когда-либо знакомые люди обнаруживались внутри меня: и мои соседи, и раввин, и то ли пророк, то ли не пророк, и философ, и бродяги, и трудяги, и чудища, и их жертвы. И я точно знаю, что мое собственное сознание, влей в него иное содержание, могло бы среагировать любым способом, каким действовали все они. Свобода выбора, разум – вне всяких сомнений, но все же… Где-то в сердце я понял каждого. И мне вспомнились слова моей единственной о том, что она отказывается судить. Да, теперь и я хочу отказаться.
Чего бы я хотел еще в тот момент – убраться из этого города подальше. Снова стать вольным скитальцем, который только и ищет что тишины. Вернуться обратно в собственную голову. Но сейчас я был среди людей и у меня была цель. Служение, которое я не мог отбросить. Причина – внутри меня. Я утратил свободу. И прав был философ, моя тюрьма внутри. Ты скажешь, я мог бы найти посланника, передать слова садовника, а потом сбежать в свой мир. Чуть-чуть-то потерпеть, а потом на волю. Нет – отвечу я. Записка – лишь предлог. Мой час приближался, и я не мог пройти от судьбы по соседней улице.
