– Куда? – подняла на него взгляд.
– Ко мне поедем, – сказал так, словно занимается этим каждый день – сначала кормит какую-нибудь дуру, потом везёт её к себе трахать.
– Вы, наверное, подумали, что я рассчитываю на продолжение вечера, да? – усмехнулась ему в лицо и поднялась, игнорируя протянутую ладонь. – Так вот, вы ошиблись.
Моя ехидная улыбка не исчезла даже после того, как он кивнул одному из своих мордоворотов, но коленки, чего уж тут лукавить, задрожали.
– Петя, отвези девушку, куда она скажет, – отдал приказ, не сводя с меня пристального взгляда.
Легче, конечно, стало, но не так, чтобы совсем. Похоже, Медведю понадобилось знать, где я живу. Вот почему Миша не хотел, чтобы я оставалась в его доме.
ГЛАВА 19
1994 год
Петька, надо отдать ему должное, привёз меня по названному адресу быстро и без происшествий. Немного играл на нервах тот факт, что Медведь теперь будет знать мой адрес, но соврать я не могла. По словам Миши меня будут тщательно проверять и врать смысла нет. Вернее, врать-то, как раз, придётся, но строго по схеме Басмача.
Вышла из машины и потопала к подъезду, краем глаза поглядывая на Петьку, что даже не думал уезжать. Ждёт. Наверное, хочет посмотреть, в какой квартире загорится свет. Это, конечно, хреново. Зачем Медведю знать, в какой квартире я живу? Разве что… Он захочет пожаловать в гости. Или же пришлёт своих шестерок, чтобы показали мне, что бывает, если отказать в близости такому крутому мужику. Пока шла до подъезда в голову лезли самые разные мысли и ни одной хорошей.
В подъезде затаилась у окна, немного постояла, ожидая, когда Петька уедет. Хорошо, что в подъезде темно и меня не видно. Он ждал минут пять, а потом, видимо, решил, что мои окна выходят на другую сторону и уехал.
Машина сверкнула фарами, скрылась за углом, а я устало поползла домой. Вернее, в новую квартиру. Домом я пока называть её не могла. Домом я считала другое место… И хоть там живёт Верка, всё равно мне было хорошо. Потому что там был Миша.
Открыла дверь и шагнула внутрь. Заперла дверь на два замка, стянула опостылевшую обувь. Отчего-то захотелось реветь белугой. Впервые в жизни я влипла в такое дерьмо и всё, что мне пришлось пережить до сегодняшнего дня казалось детским лепетом. В том смысле, что если Медведь пронюхает обо мне правду или хотя бы что-то заподозрит, он просто сотрёт меня с лица земли, словно и не было никогда девочки Кати.
– Как отдохнула? – голос из темноты и я заорала, как ошалелая.
Прижав руку к груди, включила свет.
– Миша? Что ты здесь делаешь? – тяжело дыша прошла в гостиную, где на диване, закинув ногу на ногу, восседал Басмач.
– А что, по-твоему, я не могу прийти к своей воспитаннице в гости? – только сейчас обратила внимание, что он пьян вдрезину.
Странно, мне таким его ещё не приходилось видеть.
– Я не твоя воспитанница. Я дочь учителей математики и физики, забыл?
Басмачев фыркнул, покачал головой.
– Всё ещё дуешься на меня, да? А я, между прочим, волновался о тебе. Охрану приставил, чтобы Медведь тебя не… – рыкнул и, запустив пальцы в свои волосы. – А как подумаю, что всё равно ебать тебя будет, так у меня мозг плавится. Ты ж моя мелкая. Я же тебя для себя хотел…
Он резко замолчал, видимо, догадавшись своей пьяной головой, что сболтнул лишнего, а я, казалось, потеряла челюсть.
Это что он такое говорит, а?
Меня для себя хотел оставить? Серьёзно?
Сердце сделало в груди кульбит и замерло в ожидании.
– И почему же передумал? Что-то пошло не так? – спросила холодным тоном, хотя на самом деле хотела броситься в его объятия.
Упасть перед ним на колени и молить, чтобы передумал. Чтобы оставил меня для себя, чтобы не отдавал Бероеву.
– Ты идеально подходишь на эту роль, – протянул задумчиво, запрокидывая голову и глядя на меня из-под полуопущенных ресниц. – Ты красавица у меня. Умная. Чистая.
Острым лезвием по сердцу его первая фраза, а от дальнейших признаний где-то внутри пробуждается радость. Меня раздирает от жутко противоречивых чувств и хочется то ударить его, то вцепиться в его плечи и впиться губами в его губы.
– О чём тогда разговор? – всё так же строю из себя снежную королеву, хотя самообладания осталось мало. Ещё немного и сорвусь.
– Иди сюда, – похлопал по дивану, как, в общем-то, делает всегда, но в этот раз почему-то выбесило.
Я что ему, собачка, что ли?
Но молча подошла, села рядом, не осмеливаясь взглянуть в его льдистые глаза.
– Считаешь меня ублюдком, да? Ненавидишь за то, что так с тобой поступил?
– Нет, – и я не врала.
Я и правда не ненавидела его, хотя должна была. Просто не могла. Та наивная девочка во мне, что так беззаветно его любит не даст и рта открыть. Она больная. Фанатичка. Она уничтожит любого, кто посмеет в чём-нибудь его обвинить. Ведь для неё он самый важный человек во всём мире.
– А знаешь, я ведь сегодня чуть не сдох когда увидел, какую красивую девочку отдаю врагу. Как представлю, что руками своими будет тебя лапать, так херово становится. А ты? Тебе понравилось с Медведем? Пацаны сказали, ты довольная была, улыбалась ему, – и руку мне на плечи кладёт, сжимает с каждым словом сильнее, до боли.
