– Запомни, красавица, те, кого я хочу, мне никогда не отказывают, – и понёс меня вниз по ступенькам, аккуратно придерживая за ноги.
– А я отказываю тем, кого не хочу! – кажется, меня начало подташнивать.
– А это ненадолго.
Пока заталкивал меня в машину, пыталась вырваться и оглядывалась по сторонам в поисках охраны. Ведь Басмач говорил, что они постоянно рядом. Но никого не обнаружила. Неужели нет никого? Я одна?
Отчего-то стало невыносимо страшно. Нет, Иван не выглядел злым или недоброжелательным. Скорее, по-пацански хулиганистым и весёлым. Но то, что я о нём знала никак не вязалось с беззаботной личиной. Я была уверена – это маска. Все люди носят маски. У кого-то это просто защитная реакция, а кто-то по жизни мразь и всеми силами пытается это скрыть.
– Куда мы едем? – о том, чтобы выйти из машины речи не шло.
Что-то мне подсказывало, что просьбы выпустить останутся неуслышанными.
– Погуляем немного. Как ты на это смотришь? – вряд ли его интересовал ответ на этот вопрос, зачем задавал его непонятно. – Сегодня праздник у меня. Шашлычок, водочка, природа.
Праздник у него. А я здесь, простите, каким боком? О водочке так и вовсе слышать не могла, сопьюсь скоро с этими бандюками.
И тут воспоминания забрали в свой плен. Волнительные, даже немного болезненные… Как вот так же на свой праздник меня, девочку с улицы, привёз Миша. Конечно, приглашение на банкет не показатель любви, чистой и бескорыстной. Точно знаю, что и шлюх на эти пиршества таскают, но вот тот момент, когда ко мне впервые отнеслись по-человечески, а не как к гуску говна, отпечатался в памяти татуировкой, которая никак не заживает. Я буду помнить тот день всегда. Даже если Басмач сделает мне ещё больнее, даже если вырвет из моей груди сердце и разорвет его на ошметки прямо на моих глазах, я всё равно буду помнить того человека, что однажды увидела в нём. Буду надеяться на его возвращение, что бы не произошло. И вчера мне не показалось, он был там… Я видела в холодных глазах Басмача своего Мишку, доброго и хорошего. А может, я просто ослепла и эти видения фантомные.
– А если я против?
Медведь хмыкнул, но ничего не ответил. В принципе, и так ясно, что моё мнение не учитывается.
Смотрела на Медведя, такого огромного, еле умещающегося в большом салоне джипа и почему-то не верила, что он так прост, каким хочет казаться. Синие татуировки на смуглой коже рук явно свидетельствовали о том, что Бероев успел побывать в тюряге и, возможно даже, не один раз.
– Да? Что ж ты раньше не сказала, мы почти приехали, – наигранно так изумился и расплылся в нахальной ухмылочке.
Говнюк.
– И что за праздник у тебя?
– День рождения у меня, красавица. Представляешь, старый стал… Тридцать восемь уже стукнуло, – повернулся ко мне и, забыв о дороге, долго рассматривал, загадочно так, о чём-то размышляя.
Даже смутилась от такого откровенного разглядывания.
– А ты ведь малышка ещё, да? Сколько тебе? – наконец, обратил своё внимание на трассу, а я смогла выдохнуть.
– Двадцать.
Усмехнулся как-то странно. Расслабленно откинулся на спинку кожаного сидения.
– Говорю же, малышка, – снова призадумался, закурил. – У тебя ещё не было такого взрослого мужика, как я?
Лучше бы ты и дальше молчал. Я с трудом удержала челюсть на месте, но всё же засмеялась.
– У меня вообще мужиков не было, – спасибо Басмачёву, отгонял от меня всех, кто хотя бы с намёком на яйца.
С интересом проследила за тем, как удивлённо вытянулось лицо Ивана. Вот сейчас и посмотрим, насколько он падок на невинность.
– Ты чего это, серьёзно? Не шутишь? И что, даже на потрахаться никого нет?
Тут я призадумалась. Как бы и нет, но то, что случилось вчера… Честно говоря, я надеялась, что это не белочка Басмача посетила, а проснулись чувства ко мне. Пусть хотя бы просто похоть. Лишь бы не равнодушие, от которого в петлю хочется.
– Это тебя не касается, – разумеется, он не идиот, сам уже догадался.
– Вот это да. Так ты у нас, оказывается, и правда хорошая девочка, да? – покачал головой, кинул на меня короткий взгляд и в глазах его что-то сверкнуло, хотя, вполне возможно, что мне показалось. – Я, кстати, навёл справки о тебе. Не соврала. Похвально. Не люблю, когда мне врут.
Тут я незаметно выдохнула. Значит, всё-таки узнавал… Что ж, это не удивительно. Радует, что поверил в придуманную Мишей легенду. Хотя, конечно, последний тоже не пальцем деланный, сам подозревает всех и вся. Проверяет даже бабушек любовниц своих охранников.
– А какой мне смысл врать? – закосила под дурочку.
Уж лучше пусть думает, что я недалёкая, чем догадается, что его провели, как последнего дурака.
– Кто знает. Женщины вообще очень коварны по своей природе. Вы в жизнь без спроса влезете, каблучками своими душу истопчете, нутро нахрен вывернете, а потом переступите и дальше потопаете. А нам потом раны зализывай, да кровью истекай. Друг другу глотки за вас рвём, а вы всё нервы выматываете, – говорил так отрывисто, даже зло немного, как будто сам такое пережил.
