Насупившись, девушки посмотрели друг на друга.
Как говорил Сузеньос? Что Кидан дала клятву, сама того не зная? А какую клятву дали Слен с Юсефом?
Едва Тадж въехал на территорию Укслея, горло Кидан разжалось, в тело хлынул воздух. Она никогда не подумала бы, что сам вид темных башен принесет такое облегчение.
Кидан передала Юсефа Таджу, и тот тотчас умчался прочь вместе с Инико. Кидан и Слен побежали по кампусу без них. Пульсирующая боль в глазницах заставила Кидан коснуться затылка. Ее пальцы стали влажными. Словно разбуженная прикосновением, боль стала острой, будто в заднюю часть черепа ей вонзили нож.
Кидан бежать не перестала, от боли ей чудилось, что стены кампуса пульсируют, как поверхность воды. Невероятным образом ее воля победила. Боль отползла назад – с ней придется разбираться позже. Кидан добежала до лазарета, и навстречу им вышла медсестра. Медсестра наклонила укушенную шею Слен, позвала на помощь коллег и увела девушку.
Отражение Кидан в зеркале было чудовищным. Одежду усеивали красные пятна крови, частично ее, частично Самсона, из кусочка пальца, который ей удалось откусить. Лицо, особенно губы тоже испачкались кровью. Ей нужно было вымыться. В зеркало Кидан увидела, как Сузеньос распахивает дверь и врывается в лазарет, как бог, сошедший с небес, чтобы сеять ужас.
Он оглядел ярко освещенное фойе и позвал гремящим, как гром, голосом:
– Кидан!
Девушка повернулась, и все внимание Сузеньоса тотчас сосредоточилось на ней. Его глаза сверкали тысячей солнц; гнев, такой же сильный, как в День Коссии, переполнял его. Когда Сузеньос увидел, что Кидан в крови, его взгляд поблек и помрачнел.
Кидан сама не понимала, что понеслась к нему. Она бежала бегом, пока не врезалась в него и не обняла за шею. При столкновении у Сузеньоса вырвался гортанный возглас.
Слезы девушки впитывались ему в пиджак.
– Я поняла твою подсказку. Спасибо!
Сузеньос на секунду замер, потом осторожно обнял ее:
– Птичка, ты меня тревожишь.
От таких слов Кидан сделала шаг назад: она вдруг поняла, кого обнимает, и смутилась:
– Извини…
Сузеньос коснулся ее головы, и Кидан вздрогнула. Он выругался, отстранился и осмотрел свою покрасневшую руку.
– Кидан! – спокойно позвал Сузеньос, хотя в его лице не было ни намека на спокойствие. – У тебя кровь. Это он тебя ранил?
Пульсирующая боль снова прокатилась по черепу Кидан. Она отступила еще на шаг и споткнулась. Сузеньос протянул руку, чтобы вернуть ей равновесие. Кидан то теряла сознание, то снова приходила в него, фойе лазарета периодически превращалось в заброшенный зал собраний. Кидан огляделась в поисках друзей, но рядом их не оказалось.
– Юсеф, Слен, где они?
Сузеньос стиснул зубы.
– Им оказывают помощь. Пойдем со мной.
Кидан позволила Сузеньосу отвести ее в кладовую, успела заметить средства для уборки и почувствовать сильный запах химии, но пока он закрывал дверь, уже начала терять сознание и оседать на пол.
– Кидан! – Сузеньос выпустил клыки и прокусил себе запястье. На коричневой коже проступила кровь. – Тебе нужно попить.
Кидан постаралась сосредоточиться на его глазах, в которых росла тревога. Такой тревоги Кидан не заслуживала. На такую тревогу она рассчитывала, соврав, что отравлена. Когда Сузеньос осторожно поднес запястье ей к губам, она лизнула его кожу. На вкус кровь Сузеньоса не отличалась от ее собственной – ни кислее, ни слаще. Но эта кровь исцелила ее – утолила боль, расчистила туман перед глазами. Кидан сумела разлепить веки без нужды тотчас же смыкать их снова.
Когда Кидан пришла в себя, Сузеньос опустил руку. Он оглядел ее лицо, рот и даже брейды, в которые впиталась кровь, и нахмурил брови.
– Тебе нужно вымыться.
– Он сказал, что Джун не захочет меня видеть. Думаешь, она злится, что я так долго не могла ее найти? – Кидан пристально посмотрела Сузеньосу в глаза. – Он врет.
Сузеньос молчал.
– Он лгун.
Сузеньос снова не отреагировал.
– Кидан… – Сузеньос колебался, и Кидан испугалась. Он никогда не осторожничал со словами, даже когда следовало.
– Что?
Челюсть у Сузеньоса двигалась, он отвернулся, потом посмотрел на нее снова:
– Твоя сестра оставила тебе сообщение.
У Кидан судорожно сжался желудок.
– Что?!
– Не думаю, что сейчас стоит его просматривать… – осторожно начал Сузеньос.
– Просматривать? О чем это ты?
Сузеньос взглянул на Кидан, будто не знал, на что решиться, потом вздохнул:
– Она прислала видео. Оно ждет дома.
Видео. Земля разверзлась у Кидан под ногами. Ну конечно, видео. Именно так всегда общалась Джун. Вопреки протестам Сузеньоса Кидан бросилась вон из кладовки и из лазарета.
Мерно стуча ногами по гравию, до дома Адане Кидан добежала за пять минут. Запыхавшаяся, она распахнула парадную дверь. Огонь сожрал все четыре угла. Стены были испещрены глубокими вмятинами и утыканы мечами, мебель – опрокинута и разрушена, словно по дому пронесся торнадо. В гостиной вылилось несметное количество ярости, и ярость эта была направлена на нее.
Сузеньос явно выходил из берегов.
Под ногами захрустели обломки люстры, и Кидан стало нечем дышать. Что здесь случилось, черт подери?
