Кидан зашагала прочь через кладбище, вглядываясь в имена и даты. В большинстве могил лежали молодые люди. Один умер в прошлом году, двое в позапрошлом, четверо – пять лет назад. От такого Кидан встала как вкопанная, гадая, что погубило или кто погубил этих студентов. Желудок скрутило от понимания того, что Укслей либо не смог защитить своих студентов, либо плевать на них хотел.
Вернулось презрение к декану Фэрис. Укслей совершенно не напоминал царство закона и защищенности.
Группа протестующих, явно разделявших мысли Кидан, окружила декана Фэрис, когда та пришла на кладбище. Декана обвинили в неспособности изменить законы защиты акторов, приведшей к трагедии. Одна девушка из Дома Деларусов даже попыталась облить декана краской, но ее увели прочь.
Кидан одобрительно кивнула. Хорошо, что студенты показывали зубы.
Вопреки отсутствию слез домой Кидан вернулась обессилевшая и мечтающая скорее лечь спать. Но в кабинете ее ждал полный хаос – выдвинутые ящики, распахнутые шкафчики, разбитые стаканы, пустые бутылки из-под спиртного. Сузеньос сидел на ковре в полурасстегнутой рубашке, рядом валялись три пустые фляги. Дранаик неподвижно смотрел на камин.
Кидан опасливо приблизилась:
– Сузеньос!
Дранаик не отреагировал.
Кидан коснулась его плеча. Сузеньос вздрогнул и тотчас вскочил на ноги, растирая место, где она до него дотронулась. Кидан посмотрела себе на руку: ладонь была чистая, чуть исцарапанная, но такую реакцию не оправдывало ничто.
– В чем?..
– Ближе не подходи. – В хриплом голосе дранаика слышалось напряжение. – Ты ее взяла? Мою флягу?
– Что? Нет.
– Не ври мне! – прорычал Сузеньос, заставив Кидан замереть. На лбу у него выступил пот.
– Я не вру.
Сузеньос впился в нее испепеляющим взглядом и стиснул край стула так, что тот заскрипел.
Кидан беззвучно выругалась.
– В чем дело?
Сузеньос судорожно выдохнул, и на виске у него проступила вена.
– У меня кровь кончилась.
Получается, Сузеньос не мог уйти и добыть кровь Джун там, где он ее держал?
– Почему бы тебе не пополнить запасы? – Кидан просто задала вопрос вслух, а во рту появился вкус желчи.
Сузеньос резко хохотнул:
– У меня ограничения. А кровь Силии кончается.
Кровь Силии? Неужели, прежде чем умереть, тетя оставила ему много крови?
Черт. Даже если Сузеньос не лгал… было ясно, что он раздобыл бы кровь, если бы мог. Кидан вдруг пришло в голову, что она лишила вампира запасов крови. Ее бросило в холод.
Сузеньос прижал руку к виску, и с губ у него сорвался болезненный стон. Он расколотил деревянный стул на уродливые куски, один из которых вонзил в ладонь, прибивая ее к столу.
– Что ты делаешь?! – вздрогнув, крикнула Кидан.
– Тебе нужно уйти, – с трудом проворил он, на миг перехватив ее взгляд. Зрачки у него расширились, как у животного. Клыки то показывались, то исчезали.
Кидан отшатнулась.
– Что с тобой творится?
Сузеньос невесело рассмеялся:
– Если помню правильно, куда бы ни пошел, каждым нервом своего тела я буду искать кровь своего потенциального компаньона. Твою кровь. Твои лицо, запах, прикосновение с каждой секундой становятся все невыносимее. Поэтому в миллионный раз я предлагаю тебе собрать вещи и убраться отсюда.
Кидан глянула на дверь, но не шевельнулась.
Тяжелое дыхание Сузеньоса эхом разносилось по дому, запах насилия собирался, как гроза. Громкий треск, словно перерезали ствол дерева, заставил Кидан обернуться. Обломок стула был зажат у Сузеньоса в зубах. Клыки царапали древесину, как ножи, оставляя глубокие следы.
– Мать твою! – шепнул дранаик.
Глаза у него стали бесцветными. Но кошмары Кидан разбудили губы дранаика, растянутые и окровавленные, вспоротые его же собственными клыками. У ног Сузеньоса вполне могла валяться Джун, тоже с окровавленными губами, неподвижная, как смерть.
– Почему ты еще здесь?! – прохрипел Сузеньос, дробя древесину. – Уходи! – Скрипучий крик дранаика разнесся по всему дому.
Кидан выпрямила спину и взяла с подноса столовый нож.
Сузеньос засмеялся:
– Птичка, этот ножик тебе не поможет.
Кидан крепче стиснула нож и ледяным голосом проговорила:
– Обряды компаньонства. Если вампир выпьет кровь непосвященного, то три дня будет ходить с красными глазами. Его найдут и посадят в тюрьму. Так что давай, испей моей крови!
Сузеньос, похожий на бога смерти, повернулся к Кидан:
– Я могу заставить тебя дать клятву компаньона.
Получается, клятву можно дать, не оканчивая курс дранактии?
Кидан вдруг вспомнила, что ее визави – существо древнее и беспощадное. От таких мыслей напряглась спина, но Кидан быстро пришла в себя.
– Покраснеют у тебя глаза или нет, только глотни моей крови – я побегу прямиком к декану Фэрис. – Кидан выше подняла нож, подначивая дранаика приблизиться.
Сузеньос бросил на нее ненавидящий взгляд и стиснул себе челюсть.
– У меня клыки болят, дергаются, будто кость пульсирует. Я прокушу в этом доме все, включая тебя, чтобы их потешить. Тебя я не просто обескровлю, а убью.
Кидан на секунду потупилась. Если не мешать Сузеньосу, декан Фэрис однозначно его арестует. Тогда как насчет Джун? Ее найдут?
