Кидан следовало убедиться, что Джун не пропадет. Умирать сейчас не имело смысла. Девушка подняла подбородок.
– Тогда, думаю, тебе придется себя контролировать.
Во взгляде Сузеньоса закипела умопомрачительная ярость, а потом он процедил сквозь стиснутые зубы:
– Раз отказываешься уходить… В сарае есть плоскогубцы. Принеси их поскорее.
Кидан застыла в недоумении.
Челюсть Сузеньоса едва двигалась: так тихо звучали его слова:
– Ты вырвешь мне клыки.
Кидан вытаращила глаза. Слова Сузеньоса звучали восхитительно… болезненно. Она сбегала к сараю и с радостью нашла плоскогубцы. В доме продолжала трещать ломающаяся мебель. Кидан вернулась, чуть задержавшись у двери.
– Иди сюда. – Сузеньос прислонился к двери. – Боль будет адская, но клыки отрастут. – Казалось, Сузеньос разговаривает сам с собой и готовится. – Отрастут-отрастут.
Кидан шагнула к дранаику, а он вздрогнул, словно она его ударила.
– Медленнее! – рявкнул он.
Кидан сбавила шаг. Странно и восхитительно было видеть страх дранаика, хотя чудовищем был он. Сузеньос закрыл глаза и повернул к ней лицо:
– Твой запах… Он дурманит, мать твою.
– Посмотри на меня! – велела Кидан.
– Прекрати разговаривать.
– Как же я…
Издав гортанный звук, Сузеньос стиснул Кидан подбородок, так что ее лицо приблизилось к его окровавленному. Первым порывом Кидан было сопротивляться, но она замялась, увидев голод, бушующий в его теле. Костяно-белые клыки невероятным образом заострились на фоне лоснящейся темной кожи. Пульс у Кидан ускорился, как у пойманной птички.
– Не дыши.
Кидан послушалась.
Дранаик отпустил подбородок Кидан и поднес ее руку с плоскогубцами себе ко рту, открыв его шире. В голове у Кидан стучала кровь. Сузеньос приставил плоскогубцы к клыку.
– Давай! – выпалил он, тяжело дыша. – Скорее!
Кидан крутила плоскогубцы в руке, не касаясь зуба.
– Чего ты ждешь? – прорычал Сузеньос.
Девушка покачала головой, снова разжала плоскогубцы и коснулась клыка. Дранаик зашипел, отталкивая ее от себя. Если ему больно от прикосновения, то что будет при вырывании? На губах у Кидан заиграла улыбочка, и дранаик ее заметил.
Черт!
Молниеносным движением он пригвоздил Кидан к стене.
– Тебе это нравится, – с трудом проговорил он, зажав ее между рук, на которых сокращались мышцы.
«Скажи нет».
– Да.
Сквозь боль в голосе Сузеньоса просочился яд.
– Хочешь, покажу, как я пил кровь Джун?
Кидан замерла, улыбка сползла с ее губ.
– Что ты сказал?
– Я держал ее так же, обхватывая руками, она оказалась совершенно беззащитной. Мне оставалось лишь наклониться…
Кидан схватила дранаика за подбородок и загнала плоскогубцы ему в рот. Глаза Сузеньоса превратились в блюдца. Зажав острый зуб, Кидан одним яростным движением дернула его на себя. От усилия плечо хрустнуло, на лицо брызнула кровь. Плоскогубцы вырвали клык и часть десны.
Сузеньос двинул кулаком по стене, ударив так близко к уху Кидан, что все остальные звуки стихли. Кидан торопливо вырвала другой клык. Сразу после этого Сузеньос осел на пол, прижав к нему голову. Кидан дышала так, словно взобралась на гору, и смотрела на него сверху вниз.
Внутри у Кидан оборвались какие-то цепи, на свободу вырвалось нечто дикое, сделавшее мир чуть светлее.
Сузеньос – воплощение зла, которое она будет побеждать, побеждать и побеждать.
Кидан согнулась в три погибели и взяла Сузеньоса за подбородок, как в коридоре сделал с ней он. Кожа у дранаика горела, в глазах не было ни слезинки.
– Где Джун? – спросила Кидан.
Боль от вырывания клыков проникла ей в ладони и скользнула ей в вены. Сузеньос был в агонии и бессознательно льнул к ней, чтобы облегчить пульсирующую боль.
– Ответь, – Кидан понизила голос, – и я дам тебе все, что пожелаешь.
Губы Сузеньоса разомкнулись. Кидан была достаточно близко, чтобы пить его судорожное дыхание. Комната вокруг вибрировала, словно кожа, которую хлещут ремнем. Кидан погладила щеку дранаика и почувствовала, как он вздрогнул от ее легчайшего прикосновения. Сузеньос был так близко и так измучен болью.
– Ты их убил? – Голос Кидан был мягче бархата. – Ты убил Джун и Рамин?
Этот вопрос задавать не стоило. Словно порыв ледяного ветра, он раздул всю тягу, которую испытывал к ней Сузеньос. Дранаик оттолкнул ее руку и, пряча лицо в тени, погрузился во мрак.
Кидан закрыла глаза от разочарования.
Щелкнув, открылась парадная дверь.
Вошла Этете и вздрогнула от увиденного.
– Дранаик Сузеньос! Актор Кидан! Что случилось?
Кидан направилась к лестнице, зажав клыки в кулаке.
Год это займет или месяц, понемногу она вытянет из него правду.
Лекция по курсу «Мифология и современность» проводилась в одном из театров, расположенных в консерватории Кваросов.
Этот курс для Кидан тоже был обязательным: иначе она в Укслее не останется. Ей следовало получить удовлетворительную оценку по двум предметам на выбор и всенепременно сдать дранактию. Пока этот курс нравился ей больше остальных.
