– Они сами просят. Это помогает им… сосредоточиться на происходящем. Некоторые выбирают компаньонов из деловых соображений, некоторые для удовольствия. Можешь догадаться, что предпочитаю я. – Тадж широко ухмыльнулся.
К горлу Кидан подступила желчь.
– Омерзительно.
Тадж засмеялся и наклонил голову так, что его взгляд упал на шею Кидан.
– Неужели? Ты не станешь присматриваться и оценивать, выбирая компаньона? Это несправедливо по отношению к тебе.
Кидан заерзала в кресле.
– Я никого не выбираю.
Тадж вскинул брови.
– А вдруг мои клыки понравятся тебе больше всех остальных? Как ты узнаешь это, не попробовав? – Тадж усмехнулся, перехватив испуганный взгляд Кидан. – Какая жалость! Укус не сравнить ни с чем.
– Это для
Тадж снова засмеялся с удивительной для Кидан беззаботностью. Она еще не встречала вампиров, которые смеялись так искренне, и точно не встречала смеющихся так часто. Она считала дранаиков неспособными на истинную радость.
– Да, но от укуса испытывают удовольствие и акторы, – проговорил Тадж. – Вы видите вещи, которые прежде не видели, и испытываете чувства, о которых и не мечтали.
– О чем это ты?
Тадж нахмурил брови:
– Ты здесь уже довольно долго, и никто не рассказал тебе, как человеческое тело реагирует на укус?
Кидан нахмурилась. С какой стати ей интересоваться насильственным действием? Укус есть укус.
– Просвещу тебя с удовольствием. – Тадж понизил свой танцующий голос, словно делясь секретом. – Каждый раз, когда вампир кусает смертного, происходят химические реакции. Одна из них касается тела, и это что-то невероятное, но другая касается разума. В момент укуса мы можем видеть мысли и воспоминания друг друга.
Кидан разинула рот от шока и ужаса.
У Таджа заблестели глаза.
– Дальше – больше. Каждая часть тела вызывает определенный вид эмоций. Укус в запястье открывает воспоминания о детстве друг друга; укус в грудь – об актах насилия. Но я всегда предпочитаю шею. Нет ничего лучше, чем знать желания смертного.
Тадж явно врал, потому что какого черта?!
Не успев спросить больше, Кидан увидела, как Сузеньос склоняется над ухом девушки с завязанными глазами.
– Что он делает?
Тадж проследил за ее взглядом.
– Спрашивает разрешение. Мы не чудовища. Стоп, нет, не так. Мы не чудовища, пока вы этого не хотите.
Кидан не могла разобраться в эмоциях, которые вызывал в ней Тадж Зури. Подошел Сузеньос, ведя под руку девушку с волосами цвета воронова крыла. Девушка совершенно не казалась испуганной. Сузеньос кивнул Таджу, и тот, подмигнув, ушел. Сузеньос усадил девушку на свободный диван.
Кидан пыталась высвободиться, но завязанный им узел держался крепко. Сузеньос заполнил пространство между ними, подавшись вперед так, что его влажные твисты щекотали ей щеку. Его кожа источала ароматы розы и эвкалипта, сочетание которых кружило голову. Почти как наркотик. Кидан облизала губы и вжалась в спинку кресла, отстраняясь от него.
– Ты ведь взяла мою флягу, да? – шепотом спросил Сузеньос. – Что ты с ней сделала?
Кидан зло смотрела на него. В тот момент это было ее единственным оружием, и она с ним не расставалась.
– Потом ты вырвала мне клыки. – Слова Сузеньоса вибрировали от сдерживаемого гнева. – Кроме тебя, на такое решился лишь один человек. Знаешь, что я с ним сделал?
Кидан изобразила на лице полное пренебрежение.
– Ты убил его. Как оригинально.
Сузеньос расстегнул Кидан ворот, и ее оголившееся горло покрылось мурашками. Ее грудь судорожно поднималась и опускалась.
Сузеньос медленно растянул губы в улыбке.
– Ты упивалась моей мучительной болью, поэтому справедливо заставлять тебя смотреть, как я получаю удовольствие.
Смотреть, как он…
Казалось, сердце сейчас вырвется у нее из груди.
– Расслабься, птичка. – Сузеньос прижал палец к ямке у нее на горле, и Кидан содрогнулась. – Я не буду пить твою кровь… Пока.
Дранаик сделал шаг назад, и Кидан выдохнула, чувствуя, как от облегчения кружится голова. Сузеньос опустился на диван и усадил брюнетку себе на колени. Он медленно провел пальцем вниз по изгибу ее гладкой шеи. Шея Кидан судорожно сжалась, кровь забурлила в венах.
Сузеньос открыл рот, и Кидан убедилась, что его клыки отросли и ничем не отличались от белоснежных лезвий, широких у основания и страшно заостренных на конце. Кидан сама приоткрыла рот.
Сузеньос отодвинул слабо натянутую бретель и губами прильнул к обнаженному плечу девушки. Брюнетка громко, без тени смущения охнула. У Кидан вспыхнули уши. Сузеньос покрывал кожу девушки неспешными поцелуями. Кидан делала круг плечами назад, представляя его губы теплыми и мягкими, как вареный фрукт. Она ущипнула себя за ладонь, прогоняя обескураживающие мысли.
Жалобное «пожалуйста!» сорвалось с губ девушки.
Боже, ну как такое может нравиться?!
Сузеньос осклабился. Кидан следовало отвернуться. В тот самый момент.
Но как ни старалась, она не могла оторваться от его пронзительного взгляда. Кидан знала, когда клыки дранаика вонзились в плоть, потому что девушка вздрогнула и крепко вцепилась в пластрон его рубашки.
