Кидан захлопала глазами. Во взгляде Таджа читалось строгое предупреждение, светло-карюю радужку затянула какая-то новая тьма. У Кидан аж пульс участился от такой пылкой верности, давней и непоколебимой. Сперва у Инико, теперь у Таджа. Почему они так защищают Сузеньоса? Кто он им?
Кидан медленно кивнула, не понимая, почему… Когда, черт подери, они подружились?!
Тадж снова улыбнулся, его лицо просветлело, словно напряженного разговора и не было. Он пожелал ей удачи и исчез в толпе. Кидан покачала головой, стараясь развеять давнее напряжение в груди. Дело было в обиде или в страхе? Нет, все оказалось отвратительнее. Кидан завидовала Сузеньосу.
Он нашел существ, которые принимали его таким как есть. Которые, не дрогнув, шли с ним дальше, когда он совершал чудовищные вещи.
У стены Кидан заметила Джи Кея, с напряженными плечами наблюдавшего за яркими огнями и звуками праздника. Юсеф был в гуще событий – улыбался, пристроившись к стайке девушек; Слен разговаривала со своим ухмыляющимся братом.
Кидан вдруг задумалась, сможет ли рассчитывать на их истинную дружбу. До сих пор она запрещала себе подобное. Те священные узы были для достойных и заслуживающих жизни. Но… но если такая дружба случилась у Сузеньоса, чем она хуже?
Кидан снова покачала головой. Ну что с ней не так?
Шумная перепалка привлекла ее внимание к углу зала.
– Дай сюда! – холодным как лед голосом потребовал Корил Кварос, нависнув над Слен и ее братом.
Кварос-младший протянул отцу самокрутку. Корил взглянул на нее, потом наотмашь ударил сына тыльной стороной ладони. Самокрутка вылетела из руки юноши и, слабо мерцая, приземлилась рядом с Кидан.
Слен помогла выпрямиться скрючившемуся от боли брату.
– Оставь его в покое!
– Наш Дом вы больше позорить не будете! – прорычал их отец, поправляя костюм.
Ногти Кидан чуть ли не до крови впились в ладонь, когда она, без раздумий и сомнений, прошла мимо Слен с братом, по дороге взяв с подноса напиток. В паре дюймов от Корила она споткнулась, пролив красное вино на спинку его пиджака. Корил Кварос медленно повернулся к ней: с костюма капало вино, лицо перекосилось.
Кидан коснулась своего виска.
– Извините меня, пожалуйста.
Пронзительные глаза Корила сузились. Он открыл рот, но тут же закрыл, сообразив, что за ним наблюдает ползала. Растянув губы в улыбке, он быстро вышел на улицу, чтобы привести себя в порядок.
Слен с мягкой нежностью осмотрела брата. Проявления сестринской любви заставили Кидан отвести взгляд. Она много раз осматривала так Джун.
– Я в норме. – Парень отмахнулся и, смущенный, зашагал прочь.
Гости сосредоточили внимание на более интересных вещах. Слен молча сжала руки в кулаки.
– Спасибо! – Ее голос был подобен тающей воде. Почти мягким.
Кидан шумно сглотнула.
– Твой отец не первый раз так поступает.
– Я в курсе.
Кидан сжала губы.
– Если хочешь, я о нем позабочусь.
Слен захлопала глазами. Большего проявления эмоций Кидан от нее не видела.
– О чем это ты?
«Черт!»
– О том, что я могу сообщить в полицию или что-то подобное.
Слен изучала ее, как пугающий перевод. Кидан рассматривала ее в той же манере, стараясь понять, что творится в этой умной голове. Здесь и сейчас глаза Слен казались вовсе не потухшими, а огороженными столькими слоями защиты, что все пронзительные взгляды отражались и преломлялись.
Может, Слен Кварос единственная из присутствующих здесь понимала, что предательство родных – как ядовитый шип под кожей. Как ни ковыряй и ни царапай рану, подцепить и выдернуть колючку не удастся.
Девушки вдруг поняли, что слишком долго смотрят в глаза друг другу, и их накрыла неловкая тишина. Чтобы не конфузиться дальше, они обменялись кивками и разошлись в разные стороны. Кидан в очередной раз покачала головой и сосредоточилась на задании.
Следующие три часа каждый из вампиров, к которому подходила Кидан, почеркнуто ее игнорировал. Кидан хотелось рвать на себе волосы: так неловко ей было. Ее дранаики не интересуют, но почему она не интересует их? Они ведь явно о ней говорили. Шептались о последней наследнице Дома Адане. У Кидан аж десны заныли: так трудно было держать язык за зубами.
Вампир Дома Роджитов, невысокий и пахнущий перечной мятой, оборвал ее на полуслове:
– Прости, неинтересно.
Взгляд вампира метнулся вглубь зала, глаза чуть заметно округлились. Не он первый заметно нервничал. Сбитая с толку, Кидан проследила за его взглядом. Сузеньос поднял бокал, изогнув губы в ухмылке. Вампир Роджитов шмыгнул прочь, не дав ей сказать ни слова.
«Да вы издеваетесь».
Разгневанная Кидан подошла к Сузеньосу:
– Что ты им сказал?
Голос Сузеньоса струился, как шелк:
– Жизнь в компаньонстве с тобой станет смертным приговором.
Кидан аж рот раскрыла. Сузеньос занес ее в черный список. Ее лицо перекосилось, только орать не было смысла. У нее осталось тридцать минут, поэтому она проглотила свой гнев и обвела взглядом обтягивающий наряд Сузеньоса. Придется ограничиться им.
