– Профессор, вы говорили о чем-то личном. – Голос Кидан зазвенел в ошеломленной тишине. – А разве зубы для вампира не самое личное?
Сквозь шок пробился негромкий смех, прокатившийся по толпе. Смеялись акторы. Дранаики – нет.
– Он подарил их тебе? – Профессор Андреас нахмурил коричневато-красный лоб.
Кидан посмотрела на профессора:
– А как иначе я могла их достать?
Все присутствующие посмотрели на Сузеньоса. Он успел вскочить на ноги. Тадж и Инико загораживали ему дорогу. Когда они там оказались? Инико крепко держала его за руку. Тадж что-то настойчиво шептал ему на ухо – Кидан вполне представляла, что именно: на них смотрит весь Укслей, нужно успокоиться.
Сузеньос признается, что Кидан вырвала ему клыки, потому что он на нее напал, едва не принудив дать клятву компаньонства? Нет. Только не при декане Фэрис.
Сузеньос заявит, что клыки Кидан вырвала ему насильно? Нет. Он слишком гордый. И никто не поверит, что слабая смертная девушка одолела Супер-Свирепого Сузеньоса.
Да он скорее отдаст ей клыки и спасет репутацию.
«Прекрати лыбиться!» – велела себе Кидан.
Она правда старалась.
– Сузеньос! – окликнул профессор Андреас.
Кидан считала, что самым прекрасным лицо Сузеньоса было, когда он нашел разгромленной свою комнату-хранилищницу артефактов. Как же она ошибалась! Этот его вид мог убить все прочие. Умей Кидан рисовать, она запечатлела бы его неподвижность, изогнутые губы, черные глаза, уже начинающие краснеть; руки друзей, удерживающие его, как дикого зверя, который вот-вот порвет ей горло. В лице Сузеньоса отражалась вся ее злость, вся ее ненависть и насилие – и как порочно, как восхитительно они ему подходили, куда лучше наряда, который он не пожелал ей подарить.
Теперь они были квиты.
Видимо, слова Таджа прозвучали убедительно, потому что Сузеньос умудрился коротко кивнуть, едва шевельнув подбородком. От кивка по залу прокатилась новая волна ропота.
Профессор Андреас остался внешне невозмутим.
– Отлично.
Кидан сложила руки и вздохнула. Она получила зачет.
– Кандидатов этого года вы видели. Пожелайте им удачи и надейтесь, чтобы в конце года они официально присоединились к нам на церемонии компаньонства. А теперь, как велит традиция, акторы, соединитесь с избранными вами дранаиками в танце.
Хлопки поначалу были редкими, а потом раз – и полились.
Погодите, он сказал «в танце»?
Когда Кидан глянула в глубину зала, Тадж, Инико и Сузеньос исчезли.
Поправив атласные перчатки, декан Фэрис подошла к Кидан:
– Отличное шоу.
– Спасибо.
Пронзительные глаза декана смотрели так, будто она могла читать мысли Кидан.
– И ты станцуешь с Сузеньосом, чтобы показать ваше новообретенное… доверие, да?
– Ну, я не знаю движений. Может, на следующий год.
Кидан попробовала улизнуть, но декан Фэрис подошла ближе и понизила голос:
– Кидан, Сузеньос плохо скрыл свой гнев, и многие это заметили. Ты потанцуешь с ним, или мне придется расследовать обстоятельства, при которых он потерял свои клыки.
Расследование тех обстоятельств не сулило ничего хорошего ни ей, ни Сузеньосу. Кому из них поверит декан Фэрис?
У Кидан в горле пересохло.
– Он ушел.
Декан Фэрис показала в конец коридора, где на часах стояли два вампира в черном. На поясах у них блестели серебряные мечи, по бокам были привязаны освещенные лунным светом кинжалы. Сиционы. Только им позволялось открыто носить серебряное оружие.
– Они там, – проговорила декан Фэрис. – Иди за своим дранаиком. Мы подождем.
Удивительно, какой властью обладала эта женщина. Запрещая себе ворчать, Кидан прошагала через коридор, переходивший в небольшую картинную галерею.
– Тебе придется с ней потанцевать. – Из-за двери черного хода донесся спокойный голос Инико. Кидан застыла.
– Я вырву ее черное сердце! – Слишком гортанный голос Сузеньоса казался обожженным. – Уйдите с дороги!
Послышались звуки борьбы и кряхтение, словно дранаики пытались сдержать Сузеньоса.
– Если уйдешь сейчас, покажется, что она тебя одолела, – продолжала Инико. – Но если потанцуешь с ней, гости подумают, что вы серьезно настроены на компаньонство. Неслыханным такое не назовешь.
– Неслыханным? Да она моими клыками, как гребаным трофеем, размахивала!
Дикие звуки потасовки раздались снова. Кидан скривила губы.
– Тебе нужно успокоиться, – сказал Тадж таким голосом, словно его пырнули ножом в живот.
– Ты позволил ей вырвать клыки. – Голос Инико зазвучал напряженнее. – Понятно, что без твоего разрешения у нее ничего не вышло бы. Это всем понятно, Йос. Сделай вид, что сам захотел этого, ради своих собственных нужд.
– Захотел этого? Не проще было бы опуститься на колени и тереться ей об ноги? – прорычал Сузеньос, вызвав у Кидан улыбку.
Тадж говорил с явным напряжением.
– Если бы ты позволил мне подарить ей свою рубашку…
– Слабó закончить предложение?
Кидан аж вздрогнула от едкости тех слов. Но нет, этот танец она ни за что не пропустит. Она приближалась к двери, стараясь ступать как можно бесшумнее.
– Это всего лишь танец! – умолял Тадж.
