У Юсефа отвисла челюсть, у Слен дрогнули губы, Кидан неожиданно расхохоталась, а потом коснулась своих губ, удивленная, что звук исходил от нее.
Джи Кей поднял бровь и улыбнулся, опустив подбородок. Юсеф покачал головой:
– Ох уж эти тихони…
– Послушайте, пожалуйста, Джи Кея и сосредоточьтесь. – Слен повернула к ним ноутбук. – Квадрантизм. Наша новая тема. На ааракском квадрантизм толкуется так: «
Юсеф закинул ногу на ногу и развернул шоколадный маффин. Коричневые брюки-клеш и белый свитер с закатанными рукавами делали его непринужденно красивым.
– Квадрантизм – теологическая теория, согласно которой, чтобы прожить счастливую жизнь, человек должен держать все четыре столпа в целости и сохранности, – проговорил он. – Я это практикую.
– В каком смысле практикуешь? – уточнила Кидан.
– Это образ жизни. Метафора хорошего поведения. Чтобы достичь оптимального качества духовного, умственного, физического и материального состояния.
– Такое многие художники практикуют, – заметила Слен. – Они считают, что приближаются к созиданию, ежедневно посвящая четыре часа укреплению четырех столпов.
– Тогда ты поможешь нам сдать эту тему? – спросила Кидан Юсефа.
Тот поморщился, растирая шею.
– Ирония состоит в том, что на этом этапе я и завалил дранактию в прошлый раз.
– Ой! – воскликнула Кидан.
Какое-то время никто не говорил ни слова.
– Квадрантизм похож на техники Последнего Мудреца, вроде «сеттлитона», – наконец сказал Джи Кей.
Слен постучала ручкой по подбородку.
– Интересная оптика. А ты способен дать экзегезу без личной предвзятости?
– Экзегеза, – рассеянно повторил Юзеф. – Положи доллар в банку.
Кидан изумленно наблюдала, как Слен со вздохом вынимает мятый доллар из кармана жакета. Юсеф вытащил из сумки стеклянную банку и засунул в нее купюру. На скотче печатными буквами было выведено: «СЛОВА, ОТ КОТОРЫХ МНЕ ГРУСТНО».
Юсеф поднял банку к свету.
– Скоро куплю новый набор рашкулей.
– Правда? – Кидан подумать не могла, что Слен будет в таком участвовать.
– Все по-честному, – проговорила Слен. – У меня тоже есть банка для него.
На банке Юсефа прописными буквами значилось изящным почерком Слен: «Деструктивно-креативная чушь». Банка оказалась наполовину полной.
Юсеф подался к Кидан.
– Самое забавное, за слово «деструктивно-креативный» она заплатила мне доллар.
Кидан ехидно скривила губы:
– Джи Кей, почему бы тебе не завести банку для Юсефа? Для тех разов, когда он разглядывает себя в отражениях?
– Так я заводил. – Теплые глаза Джи Кея заблестели. Монах понял намек Кидан. – Ее стало слишком тяжело носить.
Юсеф смерил взглядом Джи Кея, потом Кидан, потом изумленно спросил:
– Эй, да что с вами двумя случилось? Юморист тут я.
Кидан негромко засмеялась, в полном восторге от того, что в кои-то веки чувствует себя нормальной.
Следующие два часа они работали в тишине, затем договорились снова встретиться после обеда. Кидан ушла, получив задание прочесть несколько текстов.
Джи Кей выскользнул в фойе следом за ней, его беззаботный вид как ветром сдуло.
– Ты как, ничего?
– Да, конечно, а что?
Джи Кей переступил с ноги на ногу, стуча фалангами на цепи.
– Просто ты пожаловалась, что Сузеньос что-то сделал с твоей сестрой, а потом показала всем его клыки… Он тебя обидел?
В глазах монаха читалась паника. Он явно беспокоился за нее все это время. Кидан сжала ему плечо, удивляясь, что прикосновение случилось по ее инициативе. Это было… здорово.
– Я в полном порядке, Джи Кей. Правда. Зря я тебе рассказала.
Стиснув зубы, монах снова перебрал фаланги на цепи.
– Сперва твоя сестра, потом Рамин? – Он покачал головой. – Мне тревожно.
Рамин погибла после того, как сблизилась с Кидан. Теперь Кидан проводила время с Джи Кеем. Девушка нервно сглотнула. Ей нужно было обезопасить молодого монаха.
– Давай вместе гулять по кампусу по понедельникам до лекций? Мы могли бы приглядывать друг за другом.
Казалось, напряжение отпустило монаха. Кивнув, он открыл дверь, потом замер и с робкой улыбкой оглянулся на Кидан:
– Приятно было слышать твой смех. Пусть даже ненадолго.
На душе у Кидан полегчало, хоть она и не могла понять, почему Джи Кей к ней так добр.
– Спасибо, – проговорила она.
Кидан цеплялась за невесомое ощущение, не желая прикасаться к обжигающему браслету. Пару минут она почти наслаждалась жизнью в мире без Джун.
Чувство вины скрутило ее изнутри.
Потом. Она накажет себя потом.
